Чтение онлайн

— Не собираюсь плакать, — сказала я. Что было странно, потому что эта мысль даже не приходила мне в голову, пока я не моргнула, и глаза не стало жечь. Его губы растянулись в улыбке. — Но если бы я была трезва, да еще с легким предменструальным синдромом, я бы заплакала.

— Ты плачешь, только когда трезва? — По какой-то причине Мэтью выглядел довольным этой пикантной информацией.

Я серьезно кивнул.

— Да. Обычно, когда пью — я счастлива. — Затем склонила голову набок, обдумывая это утверждение. — Если только ты не дашь мне красного вина. Оно вызывает у меня очень-очень сильные эмоции.

— Принято к сведению, — сказал он с такой серьезностью, что я хихикнула.

Отлично, теперь я хихикала, а его пальцы все еще касались моих, и думаю, нам нужно было убираться отсюда, пока я не поддалась своему желанию попробовать его кожу языком. Везде.

— Тогда я, наверное, никогда не буду угощать тебя красным вином, — продолжил Мэтью, пока я представляла, какова на вкус кожа на его шее.

— Нет? — спросила я, очнувшись от своих фантазий.

На вкус он был бы как секс. И сила. И человек, который лежа мог бы выдержать четыре моих веса, даже не вспотев, и мне действительно нужно было придумать что-то еще. Неужели здесь становилось жарко?

Он сжал мои руки напоследок, прежде чем отпустить и откинуться на спинку стула.

— Нет. Почему я должен хотеть делать что-то, что может заставить тебя плакать? Это разобьет мне сердце.

Я быстро встала, и он удивленно посмотрел на меня.

— Нам нужно идти.

Мэтью медленно ответил:

— Хорошо. Ты хорошо себя чувствуешь?

Трясущейся рукой я откинула прядь волос с лица и кивнула.

— Да, думаю, на меня подействовали только эти напитки.

Мэтью рассмеялся и, встал, бросая на стол деньги.

— Я тоже. Уже пару лет так много не пил.

Ошибка номер один — я подошла к нему слишком близко, когда мы выходили из бара, поэтому, когда пихнула его плечом, чтобы поиздеваться, получилось естественное ощущение, что я прижимаюсь к его огромной груди.

Ошибка номер два — я забыла о ступеньках в конце площадки.

Ошибка номер три — я надела каблуки.

Когда мы сделали первый шаг, у меня подвернулась лодыжка, и я неловко наступила на другую ногу. Я ахнула, когда почувствовала, как мой каблук хрустнул, ударившись о тротуар под странным углом.

Рука Мэтью обхватила меня за талию, прежде чем я упала лицом на тротуар.

— Черт, — простонала я, хромая по бетону.

— Ты в порядке?

Я опустила взгляд на свои ноги, одна из которых все еще была на три и три четверти дюйма выше другой. Мои бедные-бедные босоножки от Джессики Симпсон. У вас был идеальный оттенок флуоресцентно-желтого. Вы ничего не сделали, чтобы заслужить это.

Мэтью расхохотался, а я застонала, осознав, что произнесла это вслух. Он обнял меня за плечи, потому что я прижималась к нему всем телом. Нелепо надула губы, а он цокнул.

— Все будет хорошо. Они были очень дорогими или что-то в этом роде?

— Нет, но дело не в цене. Просто, они мне понравились. Дело в том, что теперь я должна ковылять домой, как пьяная студентка колледжа, которая не знает, как держать в руках спиртное.

В сгущающихся сумерках вокруг нас, когда небо приобрело темно-синий оттенок, Мэтью улыбнулся мне так, что я почувствовала себя растаявшей плиткой шоколада.

— Как насчет того, чтобы я пообещал доставить тебя домой в целости и сохранности? Хромать не придется.

Я прищурилась, вглядываясь в красивое лицо. Когда он успел стать таким высоким?

Ах да, когда я сломала свой чертов каблук.

— Ты не можешь сесть за руль, — обвиняющее сказала ему.

— Я знаю.

Затем он поднял руку и крикнул:

— Эй, стой.

Ярко-желтый микроавтобус резко затормозил у обочины примерно в сорока футах от нас.

— Это так далеко, — прошептала я, у меня кружилась голова, в лодыжке пульсировала боль, и я всем телом была идеально прижата к нему. Когда моя рука успела обхватить его за талию?

Меня это даже не волновало, потому что под руками я чувствовала мышцы. Все мышцы. Их было так много. Горячие подвижные сильные мышцы Мэтью.

— Погнали, — сказал он, и это было моим единственным предупреждением. Он наклонился, просунув одну руку мне под колени, а другую — за спину, и подхватил меня на руки, как будто я была долбаным мешком с зерном.

— Мэтью, — взвизгнула я, задыхаясь от смеха.

Но разве я протестовала?

Конечно, нет.

Мои руки немедленно обвились вокруг его шеи. Возможно, я даже потрясывала ногами в счастливом ритме, пока он сопровождал нас до ожидающего такси.

— Так лучше? — спросил он, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Встретившись с ним взглядом, я почувствовала сладость его дыхания. Рассеянный желтый свет, падавший с крыши кабины, придавал его точеному лицу более суровый и напряженный вид, чем обычно.

Воздух вокруг нас сгустился, и я кивнула. Его взгляд упал на мой рот, и я облизнула губы.

— Спасибо, — прошептала я.

Он не сводил с меня глаз, пока открывал раздвижную дверь машины. Как только она открылась достаточно широко, чтобы можно было забраться внутрь, я ожидала, что он опустит меня на землю, но он просто... Нет. Демонстрируя свою силу и умение владеть своим невероятным телом, Мэтью нырнул в кабину и устроился в кресле за местом водителя.

— Куда едем? — скучающим тоном спросил таксист.

Я выпалила свой адрес, ненадолго прервав странный вибрирующий зрительный контакт, который у нас был.

Когда такси тронулось с места, мне пришлось сделать глубокий вдох и признать, что я сижу на коленях у Мэтью Хокинса, а он обнимает меня, спокойный и непреклонный.

— Ты мог бы опустить меня, — тихо сказала я, наклоняясь к его уху, как будто это был секрет, который я не хотела раскрывать никому другому.

Его глаза горели золотом в затемненном салоне такси.

— Я мог бы.

Слегка подвинувшись, чтобы лучше видеть его, я сделала глубокий вдох и провела пальцами по его затылку. Его короткие волосы оказались мягкими и колючими, и я медленно водила кончиками пальцев вверх и вниз.

Рука, которая была у меня под коленями, теперь лежала на них, ладонь — вдоль моего обнаженного бедра.

Больше не было солнца и льда. Не было разделения между тем, кем был он, и тем, кем была я, или какой-то четкой разделительной линии между нами.

Было только тепло. Все, что было в нем, просачивалось в меня, в мои вены и через каждый выброс крови в моем теле. Едва заметные движения, на которые можно было бы не обратить внимания практически в любой другой ситуации. Но музыки не было. Разговоров не было. Водитель не считался, потому что был сосредоточен на чем-то другом.