Чтение онлайн

Его ухмылка была коварной, и я прищурилась.

— Что это за лицо?

— Ничего, — беспечно ответил он.

Но затем подхватил меня под колени, и я взвизгнула от смеха.

— Мэтью, не смей! Они никогда не позволят мне забыть это.

Он поцеловал меня в губы.

— Я планирую это, красотка.

Картер был так любезен, что открыл нам дверь, и, когда мы вышли из конференц-зала, там уже собралось около дюжины игроков. Они одобрительно загудели, когда Мэтью зашел в мой кабинет, чтобы я могла взять свою сумочку, а затем последовали за нами по коридору, словно это было наше личное шествие к парадным дверям.

— К тебе или ко мне, Худышка? — спросил он, когда мы подошли к его машине.

Я вздохнула, крепче обхватив его за шею.

— Куда угодно, — честно ответила я. — Я поеду куда угодно, лишь бы быть с тобой.

ЭПИЛОГ

Ава

Четыре месяца спустя

— Не думаю, что смогу смотреть, — сказала я, прикрывая глаза руками. Элли безжалостно отдернула их от моего лица.

— Если я должна смотреть, то и ты тоже. — Она помахала руками перед лицом. — Я не могу дышать.

Обычно мы сидели в ложе хозяев, но в начале четвертой четверти мы спустились к боковой линии, потому что это был момент, когда нам обеим нужно было находиться как можно ближе.

Стадион имени Роберта Саттона, недавно переименованный, после того, как Элли вложила миллионы долларов в реконструкцию и усовершенствования, был забит до отказа — семьдесят две тысячи четыреста пятьдесят шесть болельщиков. Они были на ногах, топали, кричали и хлопали руками по сиденьям перед собой, потому что мы опережали противников на семь очков, и до конца чемпионата NFC оставалась одна минута и тридцать секунд.

Если мы выиграем у «Грин Бэй», то попадем в Суперкубок.

Мой телефон сердито зазвонил в заднем кармане, куда я засунула его, когда охрана проводила нас на поле. Поскольку у меня было время, я достала его и улыбнулась, прочитав сообщение от отца.

Папа: Мэтью справится, ребенок. Не выгляди такой нервной.

Мой отец смотрел почти каждую игру сезона — в знак поддержки, которая очень много значила для нас с Мэтью, — и даже если он пропускал одну или две игры из-за операции, он всегда писал мне, когда смотрел основные моменты. Обычно он никогда не видел меня в объективе камеры. Однако сегодняшний день имел смысл, поскольку я стояла рядом с владелицей, которая была помолвлена с квотербеком.

Квотербек, который в данный момент сидел на скамейке запасных, не мог помочь своей команде больше, чем уже сделал. Голова Люка была опущена, руки зажаты между коленями — обманчиво небрежная поза для человека, который, как я знала, вероятно, дрожал от необходимости что-нибудь сделать. Что угодно.

Пока заканчивалась рекламная пауза и наша защита выстраивалась на траве, уровень шума становился все выше и выше. Мэтью повернулся и вскинул руки, требуя от людей в черном и красном еще и еще.

С того места, где я стояла, могла слышать его требовательный рев, прежде чем болельщики дали ему то, что он хотел. Мышцы его рук были покрыты потом, грязью и травой. Мэтью присел на корточки. Нападающий встал в линию, квотербек показывал пальцем и кричал, пытаясь перебить оглушительный рев наших болельщиков.

Они жаждали этого. Они жаждали победы, которая могла многое значить для города, который поддерживал этих игроков на протяжении многих лет. Обычно я бы потратила секунду на то, чтобы окинуть взглядом трибуны, чтобы впитать все это и увидеть ощутимые плоды нашей напряженной работы в те моменты, когда еще не был известен результат.

Каждое событие, каждый твит, фотография, автограф-запись, тренировка и каждый момент, которые вызывали у фанатов любовь к нашим игрокам, приводили к этому.

Но мои глаза были прикованы к Мэтью.

Я никогда не думала, что могу так сильно хотеть чего-то для другого человека. У меня во рту был медный привкус крови из-за того, что я случайно прикусила губу, когда он отправил в отставку Квентина Тауна в третьей четверти, когда тот уступал четвертым, прервав голевую передачу. Мои руки саднили от того, что я скручивала их, а горло было забито толстым слоем зернистого песка от всех тех криков, которые я издавала за последние три часа.

Мяч с хрустом очутился в руках главного тренера, и защита рванулась вперед, словно натянутый шнур. Игроки, принимающие мяч, побежали вниз по полю в надежде поймать ту бомбу, которую он планировал сбросить на нас.

Мэтью внезапно отступил назад, вместо того чтобы развернуться и попытаться схватить квотербека, и я прищурилась. Мяч полетел вперед, и он бросился вбок, вытянув руки, обмотанные скотчем, на почти нечеловеческую длину.

В воздухе он поймал мяч и прижал его к своей бочкообразной груди, а затем упал на траву. Его товарищи по команде навалились на него сверху, празднуя его перехват, завершивший игру.

Все вокруг нас взорвалось.

Игроки на скамейке запасных.

Болельщики на трибунах.

Мы с Элли закричали, крепко прижавшись друг к другу. Она вытирала слезы счастья, а я изо всех сил пыталась дышать из-за бурного выброса адреналина, разлившегося по моему телу.

Люк стоял на скамейке, подняв руки вверх, и на его лице сияла широкая улыбка. Все, что ему оставалось сделать, это выйти на поле и отбить мяч коленом, и мы отправлялись на гребаный Суперкубок.

Мэтью наконец поднялся с земли, и толпа каким-то образом стала еще громче. Весь стадион содрогнулся от невероятной силы энергии, исходящей от каждого квадратного дюйма поля. Он бросил мяч судье и убежал с поля, чтобы нападающий мог завершить маневр.

На мгновение он поймал мой взгляд, и я заметила вспышку белых зубов за его шлемом, под слоем грязи и пыли, покрывавшей его лицо.

Затем тренер притянул его к себе, чтобы обнять, и все игроки на скамейке запасных окружили его объятиями, хлопками по спине и смешными победными танцами, которые в итоге окажутся где-нибудь в гифке.

Элли вздохнула и обняла меня за плечи.

— Вот черт.

Я расхохоталась.

— Да.

— Они будут такими измученными сегодня вечером, не так ли?

Я смотрела, как Мэтью опрокидывает в себя «Гаторейд», восхищаясь тем, как его мощная глотка работает, когда он глотает.

— Да.

Он отбросил смятую бутылку в сторону, и его взгляд остановился на мне. Люк уже однажды опустился на колени. Ему нужно было сделать это еще раз, и игра была бы закончена. Игроки выходили на поле, пожимали друг другу руки, произносили поздравления, а Мэтью приступал к послематчевому ритуалу, который должен был занять его на следующие пару часов.

Когда он направился ко мне, в его глазах горел огонь, и я пожалела, что мы не одни в нашей квартире. Раньше это был его дом, но мы с Фрэнки решили, что хотим добираться на работу как можно быстрее, поэтому переехали туда на прошлой неделе.