Чтение онлайн

Конечно, она знала Димину мечту. Школа милиции – это так, разминка для начала. Поступить бы в какой-либо престижный вуз. Для силовиков. Может быть, даже стать военным, как любимый дед Коля.

Мама помнила, как Димка, еще совсем маленьким, любил забираться в кладовку в родительской квартире. Это происходило каждый раз, когда они приезжали погостить из шахтерского городка. Папа переделал просторный чулан в домашнюю фотолабораторию, освещаемую красным светом. Митеньке же это место представлялось настоящей пещерой, полной тайн и сокровищ.

Мальчик забирался на табурет, доставал с верхней полки заветный сверток. Развернув ящичек, обернутый в бархатную ткань, бережно вынимал самый драгоценный предмет. Офицерский кортик. Николай Семенович получил его при выпуске из военного училища. Это была реликвия, почитаемая как семейный талисман.

Димка долго и завороженно вертел в руках плоский стальной клинок с палевой рукояткой «под кость». Потом защелкивал в деревянные, обтянутые кожей ножны с латунным наконечником и бережно клал обратно.

Мама не боялась, что сыночек порежется. Лезвия ромбовидного клинка не затачивались. А дед только довольно хмыкал, когда внук, выходя из кладовки, смотрел на него, как на бога.

В девяносто шестом такие офицерские кортики по указу Ельцина попали под определение холодного оружия. Отцу Марины несколько раз даже приходили уведомления из милиции с требованием оформить разрешение на хранение клинка. Бабушка Лена, энергичная моложавая женщина, умоляла мужа не связываться с властями:

– Коленька, да сходи ты в ОВД, не отстанут же. Оформи, как положено и пусть лежит. Тебе оно нужно, под статьей ходить из-за ерунды?

– Не милиция мне его вручала в пятьдесят седьмом, чтобы я просил у них разрешения. И не ерунда это, а символ офицерской чести, – упорствовал тот, считая все решения новых властей России предательскими или, как минимум, дебильными.

В конце концов Николай Семенович все уладил. Помогли пара телефонных звонков и бутылка хорошего виски.

Кортик теперь был в земле. Реликвию, под троекратный залп холостыми зарядами и государственный гимн, положили в пустой гроб. Тело отца тогда так и не выловили из реки. Сгинул в омуте навсегда.

Вот и сейчас Марина Николаевна тяжело вздохнула: «Был бы папа жив, точно бы помог. А я что могу одна сделать? Без денег, связей. Димка сам себя изводит, все ему не так на работе. Еще пить начнет, не приведи господь…»

Мама ошибалась, что помочь им некому. Роль заботливого отца семейства неожиданно взяла на себя их новая соседка, Антонина Сергеевна.

Димка вылетел из института пограничников с треском. Суровый Кенигсберг ответил чужаку взаимностью. Древняя тевтонская земля, пропитанная дисциплиной и порядком, отвергала смутьянов и бунтарей.

Не довелось бывшему курсанту Корбашову кинуть монетку на память после окончания выпускного торжественного марша. А еще – глотнуть по давней традиции шампанского из каски. На дне которой, покрытые пузырьками, сверкали две заветные лейтенантские звездочки.

Дело, возможно бы, замяли. Кому нужны лишние скандалы? Но вмешалась рука судьбы. Хотя, пожалуй, рук оказалось, как и положено – две.

Драка с Олегом, вернее чистый нокаут, произошла средь бела дня, на плацу. Как назло, в тот самый момент начальник института стоял у окна кабинета и задумчиво пил душистый чай.

Левая рука начальника твердо держала массивный подстаканник с ажурным вензелем «ФСБ». Янтарный напиток маслянисто плескался в тонком стекле. Мысли Анатолия Валентиновича были заняты приятными деталями подготовки к очередному отпуску.

А тут, прямо на его глазах, случился публичный мордобой среди курсантов. Полковник, в полном изумлении от увиденного, перегнулся через подоконник и нечаянно накренил стакан. Кипяток, пролившийся прямо на китель, привел его в дополнительную ярость.

Поостыв, начальник решил все же избежать громкого скандала. Он хорошо помнил о звонке Петра Григорьевича трехлетней давности, касающегося очередного протеже, некоего Дмитрия Корбашова. Но вынести сор из избы, да еще похерить обязательства перед старшим товарищем, его заставила куда более серьезная причина. Она-то в итоге и перевесила досаду о пятне, оставленном Димой. На полковничьем и институтском мундирах.

Правая рука судьбы оказалась куда более суровой и безжалостной. А также в крайней степени – «волосатой». Солидной такой, мужской, с рыжеватой порослью на крепких пальцах. Да еще привыкшей ставить подписи на обвинительных заключениях.

Димкин друг, при всей своей общительности, никогда не рассказывал о папе с мамой. Конечно, те присутствовали в жизни Олега, но незримо, как боги на Олимпе, недоступные взору смертных. И только лицо любимого сына с заживающей ссадиной на скуле, заставило загадочных родителей материализоваться.

Мама, симпатичная шатенка средних лет, потомственная домохозяйка, лично приехала в институт, чтобы отчитать подполковника Мартынова, заместителя начальника по воспитательной части. С тем и уехала, заниматься далее бровями и маникюром.

Выход на сцену разгневанного папы Олега, жаждущего праведной мести, вызвал еще более серьезные последствия. Не менее драматичные, чем появление призрака отца принца датского. Тоже, кстати, уроженца Прибалтики, только западной части.

Родитель Олега занимал должность не менее важную, чем папа Гамлета. А в части властных полномочий, возможно, и покруче. Он был заместителем прокурора области. Замы почти всегда в тени, особенно первые. Делают всю работу за начальство, незаменимы и… незаметны. Однако если их разозлить хорошенько, могут оказаться ужасными в проявлении своих возможностей.

Дима потом еще долго помнил, какие части тела ему грозили открутить и оторвать напрочь. А еще, убедительно описали, как сломают последующую жизнь и трудовую биографию. И за что? За несколько романтических встреч с Катей? Да откуда он мог знать, что эта девчонка, такая милая и застенчивая, была одной из многочисленных подружек Олега?

И черт же его дернул подсесть к ней тогда в летний день…

Симпатичная блондинка с русой косой в ярком платье сидела на лавочке неподалеку от «Королевских ворот» и совсем по-детски ела сахарную вату. Димка тоже любил сладкое. Во всех видах и проявлениях. Присел рядом. Чуть нагнувшись, ладонью отряхнул форменные брюки, на которых даже намека не было на пыль или грязь и снизу внимательно осмотрел незнакомку:

…М-м-м… Тонкие лодыжки. Такие он особенно ценил. Не оставил без внимания грудь, обтянутую оранжевым сатином. И тут же поймал веселый взгляд зеленых глаз, смотревших в упор. Насмешливо и по-женски понимающе. На его просьбу оставить кусочек девушка лишь мило улыбнулась и протянула пушистый кокон на палочке.

Так они познакомились с Катей. Просто и непринужденно. Как обычно получалось у Димы все, что нравилось ему делать.