Чтение онлайн

— Убили Алешина, — выдохнул я страшную весть.

Ее ротик раскрылся, но вскрика не последовало: ладошка плотно прижалась к губам.

— Прости, меня ждут, — я походя обнял ее и чмокнул в надбровье.

На площадке перед открытой дверью в квартиру Алешина стояли двое в штатском. У ног одного из них смиренно сидел пес-следовик. Собака равнодушно посмотрела на нас и зевнула, как бы показывая своим спокойствием, что все требуемое от нее она выполнила и теперь имеет право отдохнуть.

Переступил порог, и ноги отяжелели, прилипнув к полу, словно намагниченные. Юрка лежал с простреленной головой в окровавленной постели, зажав в руках простыню, в которую вцепился в предсмертной агонии, как за что-то спасительное. Черная рукоятка ножа, воткнутого в его живот, зловеще напомнила мне о предсказанном им эффекте «домино». Рядом с кроватью валялось, видимо, его личное оружие, выдаваемое в целях безопасности всем следователям прокуратуры. Не в силах больше взирать на жуткую картину, я, чуть было не сбив дышащего мне в затылок Писарева, отправился на кухню с намерением найти что-то из спирт-ного, где и застал за работой эксперта-криминалиста. Он снимал отпечатки пальцев со стоявшей на столе посуды.

До моего парализованного ужасным событием сознания не сразу дошло, что подобное я уже где-то видел: пустые бутылки из-под пива, два бокала, нарезанная тонкими ломтиками рыба. А когда память подсказала мне место и время предыдущего трагического происшествия, я увидел в этой картине недавнего застолья зловещий символ. А следом моего разума коснулось предостережение: подошла, возможно, моя очередь стать жертвой коварного и, казалось, неуловимого убийцы. Мысль о смерти продрала мой мозг покрепче нашатырного спирта. Нет, только не ждать, не обрекать себя заранее на заклание. Надо бороться, надо искать его, сейчас, немедленно. И я увидел в окружавшем меня отчаянии спасительный просвет. Он еще нечетко обозначился, но призывал к действию, ибо только оно позволяло опередить преступника и, получив меч из рук Немезиды, совершить возмездие. А для начала необходимо убедиться, попадаю ли я под предложенный Алешиным эффект «домино».

— Отпечатки пальцев с рукоятки ножа сняли? — поинтересовался я у эксперта.

Он, сосредоточенный на своей работе, недовольно покосился на меня и буркнул:

— Да, сразу.

— Как все закончите, возьмете у меня отпечатки пальцев, — на вопросительный взгляд я ответил коротко, но твердо: — Так надо.

Через приоткрытую дверь я услышал, как Писарев спросил медэксперта:

— Когда все произошло?

— Ориентировочно в полночь, — прозвучало в ответ.

В печали, растерянности, суете я чуть было не запамятовал о важной встрече, назначенной мною на сегодня. Спохватился, когда до нее оставались считанные минуты. В расчете на то, что осведомитель побоится вот так сразу уйти, не дождавшись меня, и тем самым потерять мое расположение, отправился в закусочную, постоянным клиентом которой я стал в последние дни.

Он явно нервничал, но условного места не покидал. Увидев меня, укоризненно покачал головой. Однако упрекнуть не решился, а лишь, постучав пальцем по наручным часам, полюбопытствовал:

— Что-то произошло, у вас такое сумрачное лицо?

Плакаться ему я не собирался, также как и распивать с ним водку с пивом. Прихлопнул ладонью по столику и произнес приказным тоном:

— Поедешь со мной в управление.

— Зачем? — испуганно вырвалось у него.

— Опознать надо одного типа, — соврал я.

— Вадим Андреевич, — вспомнил он вдруг мои имя и отчество, — совсем меня засветить хочешь, опознавать заставляешь, а если это мой друган?

— По фотографии опознать, без протокола, — успокоил я.

— Могли бы фото сюда принести, — подсказал он.

— Может быть, всю папочку с делом тебе прямо сюда доставить надо было? — сурово изрек я и отчеканил: — Пошли.

Секунду поколебавшись, он подчинился.

До управления доехали на его машине. Я определил ее на служебную стоянку. Провел осведомителя к себе в кабинет. Усадил.

— Ну и где фотография? — нетерпеливо спросил он.

— Не торопись, разговор предстоит долгий, будет и фотография, и еще кое-что, — пообещал я голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

Пообещал и начал бесцельно перекладывать бумаги, пусть помучается в догадках, понервничает, а я в это время сосредоточусь, хотя сделать это трудно: печальная мысль об утрате давила на психику. Пришлось даже пожалеть, что заварил кашу, находясь не в лучшей форме. Но сыск — не спорт, а я не спортсмен, и откладывать попытку мне не с руки.

— Итак, интересуешься фотографией, — нарушил я молчание. Поединок начался, и не было никакой уверенности, что он закончится в мою пользу и что не пошлю его от досады на 72 часа без санкции прокурора в следственный изолятор. Правда, это уже выглядело бы с моей стороны как капитуляция.

— Мне кажется, она больше интересует вас, — поправил он меня.

— Смотри внимательно, — я положил перед ним фотографию Марины Петруниной. — Запечатленная здесь особа тебе не знакома?

Он тянул с ответом, а значит, паниковал, не зная, в какую сторону дернуться. А выбор-то у него небогатый: «да» или «нет». Но он-то понимал, что и тут, и там его ждали ловушки, иначе я не притащил бы его попусту в управление.

— Ну и как, узнал эту женщину? — торопил я его с ответом.

— Вроде бы видел, на рынках многие лица примелькались, — ловчил он.

— Почему решил, что она работала на рынке?

— А где же еще мог ее встретить, если почти вся моя жизнь проходит там?

— Хитришь, господин Саврасов. Перед тобой фотография твоей бывшей любовницы, информацию по убийству которой ты мне так искусно поставляешь.

— Перебор, начальничек, за неимением подозреваемых шьешь дело тому, кто искренне помогал, — и он даже позволил себе нагловато ухмыльнуться.

— А подружку своей любовницы по имени Ольга, полноватая такая, тоже забыл? Знаешь, она дала тебе кличку Ловчила. И вправду Ловчила. Ну что, Кеша, Иннокентий, кажется, так ты представился своей будущей жертве… — при слове «жертва» он глянул на меня исподлобья, — признаваться будем или организовать очную ставку с Оленькой? И еще заметь: я не веду протокола, не записываю на диктофон. Можно пока считать: у нас что-то вроде беседы, и ты пока можешь взять свои слова обратно. Короче, ты не говорил, я не слышал. Итак?

— Ну, хорошо, это Марина Петрунина, моя знакомая, — сдался Ловчила и добавил: — Мы расстались по-хорошему.

— И ты спокойно отпустил такую богатенькую подругу?

— Вынужден был. Появился Леша, из ваших, но с замашками крутого парня. Пришлось отойти в сторону, — судя по спокойному тону, он обрел хладнокровие.

— Чтобы затем убить ее и завладеть драгоценностями и валютой, — рубанул я.

— Не лепи горбатого, Вадим Андреевич, такой номер без адвоката не пройдет, — он вызывающе откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.