Чтение онлайн

Рак

До настоящего времени музыка использовалась в лечении рака в основном как вспомогательное успокаивающее средства Журналы «Форум онкологии» и «Уход за раковыми больными» сообщали в середине 1980-х годов, что музыкотерапия может снизить рвотные ощущения и недомогание, вызванные химиотерапией. Музы-котерапия оказалась полезной при реабилитации пациентов после хирургии — от помощи при восстановлении мелких и крупных моторных навыков до повышения чувства самоутверждения.

Музыкотерапевт Дефория Лэйн, которая получила первый гранд за исследование терапевтических воздействий музыки на раковых больных, была свидетельницей множества чудесных превращений. Одним из них является история Дуана Салливана, бывшего продавца в аптеке, который был госпитализирован с раком толстой кишки. Будучи любителем музыки, он соорудил самодельные цимбалы и часами играл на этом инструменте. К сожалению, вскоре состояние Дуана настолько ухудшилось, что он впал в кому, и врачи сказали, что он из нее не выйдет. Несмотря на такое состояние Кэрол, подруга Дуана, отказывалась дать согласие на отключение систем жизнеобеспечения. Она навещала больного каждый день и играла пьесы на цимбалах возле его постели. Прошло много недель, когда Дуан вдруг очнулся. Он прожил целый год. «Я слышал эти изумительные звуки музыки и очень хотел сам сыграть, — говорил он после этого. — Звуки заставляли мой мозг функционировать и не давали ему заснуть. Они придавали мне уверенность в том, что в мире есть еще что-то, достойное того, чтобы на это взглянуть, что-то, что я должен обязательно увидеть».

Рак груди. Еще со времен Галена, древнеримского врача, известно, что рак груди — заболевание, которое, в соответствии с выводами Национального института рака, поражает каждую восьмую

женщину в Америке. Это очень сильно связано с эмоциями. Кроме создания гармоничной окружающей среды, звуки и музыка могут оказать существенный эффект на клетки и ткани, затормозив рост злокачественной опухоли. Последнее исследование Фабь-ена Мамана, французского музыканта и педагога, дает удивительные свидетельства того, как музыка может приостановить рост раковых клеток и способствовать рассасыванию опухолей.

Эта история началась около двадцати лет назад, когда Маман был профессиональным гитаристом и джазовым музыкантом. Во время турне 1974 году в Токио он обратил внимание на то, что между музыкальными произведениями аудитория не аплодирует. Аплодируют в конце, но не между песнями. Выступая на Западе, он , привык к аплодисментам и был удивлен, думая, что это отсутствие реакции. Однако вскоре он начал ощущать, что энергии у него прибавляется. После трех месяцев гасхрояей в Японии Маман понял, что аплодисменты после каждого музыкального произведения нарушают что-то. В отсутствие аалодисментов ему удавалось сохранять возвышенное состояние духа. Японская аудитория дала ему удивительный и уникальный пример. (В конце концерта зрители аплодировали и устраивали овации по пятнадцать минут.) Маман начал задаваться вопросом: как музыка воздействует на клетки организма слушателя; какое воздействие звук оказывает на организм?

Несколькими годами позже он встретил Хелен Гримал, старшего научного исследователя в Национальном центре биологических исследований в Париже, которая была монахиней. Она интересовалась музыкой и любила в свободные вечера играть на барабане. Подружившись, Маман и Гримал смогли посвятить полтора года любительскому биологическому исследованию воздействия звука на раковые клетки. Они работали в университете Джуссо в Париже пять вечеров в неделю в течение полутора лет, проводя исследования в биологических лабораториях. Начав с барабанов, флейт, гитары, контрабаса и ксилофона, они изучали воздействие звука на нормальные и больные клетки.

Маман и Гримал начали свои исследования с клеток хела — раковых клеток матки, которые были названы так по имени Хелен Лэйн — американки, которая умерла от этого заболевания. Гримал присоединяла специальную камеру к микроскопу и в процессе экспериментов делала фотографии.

Сначала они играли на ксилофоне с громкостью около тридцати—сорока децибел (неочень громко), расположив инструменты на расстоянии в один фут (0,3 м) от клеток. Затем стали смотреть, как каждая нота' влияет на раковую клетку. Они брали ноту ля каждые четыре или пять секунд и продолжали это в течение двадцати одной минуты. Маман спросил, чем объясняется такой интервал времени. «В нашем организме существует цикл длительностью в 7—7,5 минуты», — объяснила Гримал, которая предположила, что если утроить этот цикл, то так можно лучше всего контролировать реакцию организма. Постепенно Маман и Гримал обнаружили, что если раковые клетки подвергать постоянному воздействию звука, то ядро и мембрана цитоплазмы клетки разрушаются. После двадцати одной минуты воздействия структура клетки дезорганизуется. Здоровые клетки, тем не менее, остаются неповрежденными. Затем Маман и Гримал пробовали чередовать две различные ноты, добавляли к ксилофонулюлос, исполняли гамму. Оян обнаружили, что сочетание основных хроматических и полутоновых гамм давало более сильный разрушительный эффект.

Это были эксперименты в «пробирке», in vitro. В экспериментах на живых пациентах, больных раком, результаты воздействия музыки производили столь же ошеломляющий эффект. Две женщины, страдающие раком груди, согласились добровольно принять участие в эксперименте. Они подверглись воздействию музыкального тона целой гаммы, при этом скрипка использовалась для задания основного тона. Сеансы длились по двадцать одной минуте каждый раз. На это уходило по три с половиной часа в день. Лечение длилось в течение месяца. Воздействие было значительным. У одной из женщин опухоль исчезла полностью, вторая пациентка, попав на хирургический стол, удивила врачей тем, что опухоль сократилась в размерах и полностью высохла. Не было обнаружено метастаз. Хирурги удалили оставшуюся часть, и рак больше не возвратился.

Предварительные результаты, полученные Маманом, открывают новые возможности, которые нуждаются в тщательной клинической проверке. Его последняя книга «Структура звука для XXI века» включает десятки фотографий клеток и химических веществ, подвергшихся воздействию музыки.

Рак у детей. В раковом центре в Ирландии при госпитале университета в Кливленде музыкальный терапевт Дефория Лэйн сообщала в 1996 году, что у детей, которые подверглись получасовой музыкальной терапии, значительно улучшались иммунные функции. У девятнадцати больных она обнаружила значительное увеличение иммуноглобулина A (IgA) в слюне после музыкальных занятий. IgA является антителом в слюне, которое предохраняет организм от вредных бактерий и токсинов и служит основным маркером повышенной сопротивляемости болезням.

В книге «Музыка как лекарство» Лэйн описывает многих раковых пациентов, страдания которых уменьшились благодаря музыкотерапии. Джинни была в бинтах с головы до пят. Побочными эффектами химического лечения лейкемии было то, что она осталась практически без кожи. Ее страдания были неимоверны. В течение недель она испытывала глубочайшую депрессию, ни с кем не общалась. Зная о том, что Джинни любила музыку и играла в школьном оркестре, Лэйн принесла Омникорд (ручной электронный инструмент; который воспроизводит звук двадцати семи струн) и предложила поиграть на нем. К удивлению Лэйн, Джинни протянула три пальца, которые не были в бинтах, и сказала, что поиграет на инструменте. В течение последующих сорока пяти минут она с энтузиазмом пела и играла, а мать и тетя смотрели на нее сквозь слезы. Выходя из комнаты, Лэйн услышала слова матери Джинни о том, что это был первый случай после госпитализации дочери, когда она выглядела счастливой. Спустя несколько дней Джинни умерла, и ее мать попросила Лэйн спеть еще раз песню «Вот для чего нужны друзья», которую они пели вместе.

Церебральный паралич

Несколько исследований показали, что музыкотерапия помогает при церебральном параличе мозга — дегенеративном нервном заболевании, от которого страдают более трех миллионов детей и взрослых. В исследовании двадцати умственно отсталых детей с диагнозом церебральный паралич музыка способствовала ускорению обучения, улучшению качества речи. В начале программы восемнадцать детей (средний возраст которых был два года) не могли ни ходить, ни говорить, поскольку у них не хватало моторной координации или была задержка в развитии. Наряду с композициями Вивальди, Баха и других композиторов детям давали слушать современную и популярную музыку, которая имела ритм шестьдесят ударов в минуту, аналогичный частоте сердечных сокращений, а также ритм, характеризующий сосание молока и ходьбу. Музыка усиливалась бинарными тактовыми импульсами, которые поступали через наушники и воспроизводили сигналы попеременно для правого и левого уха. Семьдесят пять процентов детей реагировали на программу положительно, они дольше могли удерживать внимание, снизилась сверхвозбудимость, улучшилась координация движений во время кормления, стало более стабильным дыхание.

В исследовании, которое было проведено в Центре паралича мозга в Майами в 1982 году, отмечено, что у подростков, которые получали в течение трех недель сеансы музыкотерапии длительностью по двадцать минут, на шестьдесят процентов повысилась мышечная активность, когда успокаивающая музыка была использована вместе с биообратной связью. Если назначалась только биологическая обратная связь, мышечное напряжение снижалось только на 32,5%. Музыкальные фрагменты включали «Дар» и «Рассказ дедушки» из альбома «Красный пони» Аарона Коплевда, «Гимнопедию» Эрика Сатье, «Аспен» из «Пойманного ангела» Дэна Фогельберга и «Колыбельную» из музыкальной пьесы «Дети в Санчезе» Чака Мангионе.