Чтение онлайн

— Говори.

— А можно не так грубо?

— Нет, — рычу в ответ, показывая зубы. Девушка невольно отшатывается, правильно истолковав мое настроение.

— Ты же понимаешь, что мы не закончили, Киллиан?

Майя снова подаётся вперёд, поправляя шикарные черные волосы. Все в ней так и кричит о суке, которая спрятана глубоко внутри той, которой она пыталась быть все это время, пока мы трахались. И что-то внутри подсказывало мне, что я вижу не всю картинку целиком. Но, как обычно, я получал то, что хотел — остальное меня мало волновало. Секс был более, чем нормальным. Он был охрененным. Но ничего больше я к этой женщине не испытывал.

— Я закончил с тобой, Майя. Ты это поняла ещё тогда, когда посылала меня и мой член куда подальше.

— Тогда я погорячилась, — она картинно морщит нос и облизывает губы, переводя взгляд на мой пах. Но не вызывает этим ничего, кроме равнодушия. — Я скучаю по тебе.

Бестия вальяжно подходит ко мне и проводит пальцем по скуле, спускаясь на губы. Перехватываю женскую ладонь и тяну на себя, впечатывая стройную фигуру в свою грудь.

— Послушай, милая, — начинаю приторно ласковым тоном, но в глазах уже пляшут демоны, рвущиеся на свободу, — мы с тобой никто друг другу, ясно? Я одиночка. Мне не нужны отношения, а ты на них явно претендуешь. Этого не будет, Майа. Не было тогда, не будет и сейчас. Меня это не интересует.

— То есть со мной нет, а с этой тощей растрепанной девкой ты за ручки держишься, так? — женский голос переходит на визг, заставляя адреналин забурлить по моим венам.

— Это не твое дело. Забудь сюда дорогу, не позорься, — я небрежно отбрасываю от себя изящную кисть с ярко-красным маникюром. — И сделай так, чтобы Тиффани больше не пришлось напрягаться из-за тебя. Иначе мы будем разговаривать по-другому. И ты знаешь, что я не шучу. Секс был классным. Но больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

— Ты долбанная свинья, Киллиан Хоггард, — звонкая пощёчина прилетает мне в щеку, обжигая кожу. В возбужденных глазах напротив только гнев. — Твоей мыши тоже надо знать, что ты наиграешься с ней и вышвырнешь. Ты так делаешь со всем, что в твоей жизни больше не нужно. Бессердечный ублюдок.

Растягиваю губы в широкой улыбке, чтобы не реагировать на провокацию, которую умело разыгрывает эта сука. За столько времени, что мы имели друг друга, я смог неплохо узнать эту женщину. И Майя никогда не делает ничего просто так. Собственно, именно поэтому она не может до сих пор отпустить ситуацию.

— Ты свободна, — киваю головой на лифт. Наблюдаю за гримасой отчаянной злости на красивом лице, а затем снова получаю ещё одну пощечину. Но, тем не менее, девушка всё-таки разворачивается, с остервенением хватая свое пальто с дивана, и яростно лупит по кнопке вызова кабины.

На этом спектакль для меня закончен, и я с тяжелым сердцем захожу в квартиру. Знаю, что снова поступил как свинья. Но разбираться с бывшими бабами при женщине, в присутствии которой меня парализует, сомнительное удовольствие. Она этого не заслуживает. Нахрен все это дерьмо. Если говорить, принимать решения и начинать что-то, то только наедине. Без оглядки на прошлое. С чистого листа.

Не нахожу Тиф ни в гостиной, ни в прилегающих комнатах. Остаётся только моя спальня, в которой не бывает посторонних. Это правило работает со всеми, кроме нее. Если учесть, что даже в поместье она заняла сердце моего крыла.

Тяжёлой поступью вхожу в комнату и в ужасе торможу. Мечусь взглядом между девушкой, стоящей возле прикроватной тумбы, и самым дорогим подарком, который был в моей жизни, и который она держит трясущимися руками. Ее колотит, словно в лихорадке, по щекам бегут слезы, а сознание настолько затуманено, что моё присутствие осталось для нее незамеченным.

Первая шоковая эмоция сменилась диким, давно забытым гневом. Никто никогда не смеет лезть в мои вещи. Никто не должен трогать мое сокровенное. То, что принадлежит мне. Что я бережно храню столько лет на задворках своей памяти.

— Что это?.. — Тиф, наконец, поднимает заплаканные глаза и выдает задушенно: — что это, Киллиан?

— Какого черта ты взяла без спроса то, на что не имела права?

Мой голос звенит от распирающего нутро гнева. В груди колотит так, что сейчас сломает, нахрен, каждую кость, которая является преградой.

— Не имела? Не имела?! — Барлоу кричит, разрывая звоном пространство. — Это книга принадлежала моей матери! Она писала тебе! Это. Моя. Мама. Я имею право знать…

— Положи все на место, — рычу сквозь сцепленные зубы. — Сейчас же!

— Ты объяснишь мне или?..

— Вон! — ору не свои голосом, заставляя девчонку испуганно попятиться назад и выронить пресловутый экземпляр Булгакова. — Вон!!!

Это стало последней каплей. Тиффани развернулась на каблуках и вылетела из моей спальни, оставив книгу и немногочисленные письма разбросанными на полу. Я не могу сдвинуться с места, слушая, как оглушает меня поток собственной крови в ушах, как тарабанит на вылет сердце, ощущая рой мурашек по всему своему телу. Лихорадочно сжимаю кулаки, сверля взглядом кучу бумаги под ногами, а сам просто уничтожаю себя собственным гневом. Захлебываюсь в нем с головой.

Звук хлопнувшей двери вырывает меня из ступора, заставляя подойти и бережно поднять видавшую виды книгу. Аккуратно провести по ней пальцами, раскрыть и перечитать дарственную, которая адресована именно мне, намеренно игнорируя первую. А затем волна неизвестной ранее паники провоцирует зацепиться взглядом за снежную бурю, развернувшуюся за окном. И тогда то дикий гнев разом сменяется на лавину бесконтрольного страха.

Бросаюсь вперёд, вылетая из квартиры. Бешено стучу ладонью по кнопке вызова лифта, мысленно матеря себя на чем свет стоит. Спускаюсь на первый этаж, но, ожидаемо, не вижу и намека на хрупкую фигуру Тиф. Выбегаю на улицу, всматриваясь в снежную стену, но абсолютно ничего не вижу. И теперь сердце не просто сжимается — оно сдувается до размера горошины, не позволяя нормально функционировать. Каждую клетку моего тела сковала лютая паника. Кровь, до этого буквально жарившая мои вены, теперь просто застыла в неимоверном холоде безысходности и тоски.

Я выгнал ее в ночь, когда за окном снежный циклон, а за ней явно установлена слежка людей, которым проигрался ее отец. Я оставил ее одну, без защиты именно тогда, когда она больше всего в ней нуждалась, из-за пресловутого собственничества и не желания, чтобы мои воспоминания, которые спасали меня на протяжении темного времени в жизни, касались кого-то ещё.

Но проблема в том, что они действительно касаются ее. И она имеет право знать правду. А я просто трус.

Если с ней что-то случится, то я сам себя убью.

Hero — Skillet

Киллиан

Медленно перевожу взгляд с часов на дисплее мобильного на стакан с бурбоном, который я так и не выпил. Внутри все нервы натянуты так, что одно неверное движение — все треснет по швам, выпуская весь тот шлак, что я копил в себе годами. Пульс в каком-то жёстком противоречии то долбит по вискам с разряжающей сознание скоростью, то, напротив, замедляется так, словно ещё секунда — и я труп.

Но правда в том, что мне хуево так, как давно уже не было. Потому что дико страшно. А это чувство я много лет назад выбросил из своей жизни за ненадобностью. Сейчас же меня буквально на куски рвет от лютой эмоции, пробивающей дно в моем самообладании.