Чтение онлайн

— Где же она…

Вика вздрогнула.

— Ты кого-то ждешь?

Мне пришлось наклониться к самому ее уху, чтобы никто не смог расслышать нашего разговора.

— Да. Мне нужна девушка, которую я видел на могиле Литвиненко. Поэтому я здесь.

Я постарался отключить все свои органы чувств, чтобы только не признаться самому себе, что тонкий, едва различимый аромат Викиных волос — лучшее из того, что когда-либо чуял. Я уже хотел отклониться назад, но в этот момент она прижалась ко мне щекой и легко коснулась губами чуть ниже виска. Тепло и бархатистость ее кожи просто лишали меня способности двигаться и, за миг уловив, что не тороплюсь отвернуться, Вика обняла меня второй рукой за шею. Я мог бы сидеть так вечно, чувствуя, как ее холодные пальцы ерошат волосы у меня на затылке, как она нежно касается щекой моей скулы, но буквально силой заставил себя отстраниться. Медленно убрал ее руку со своего затылка, но все же не смог отпустить. Так мы и сидели, молча глядя друг другу в глаза — я видел отблески огня в бесконечной сине-зеленой пучине, и со всей ужасающей ясностью понимал, что это как раз и есть тот самый чертов «один прямой долгий взгляд», которого так сильно боялся. Потом Вика вздохнула, видимо, собираясь извиниться, но я покачал головой и отвернулся.

Тем временем, девушки, раскладывавшие пасьянс, убрали карты. О железную поверхность столика тихо звякнула темная узкая бутылка. Странное дело, даже не заметил, когда Мина переместилась к другим, покинув нас. Смущенно прочистив горло, я вытянул шею, рассматривая в дрожащем свете огня лица тех, кто пришел минуту назад, однако, как ни старался, мысли путались и плыли. Я еще раз мысленно выругал себя за очередную неосторожность и отодвинулся от Вики подальше.

Внезапно, во мраке, почти за границей досягаемости оранжевого полусвета от костра, заметил какое-то движение. Девушка стояла чуть в стороне ото всех, обняв себя за плечи, и казалась такой же дрожащей тенью, как и темнота между деревьями. Я вздрогнул, отметив про себя, что узнал ее вновь все по тому же ощущению смутной непреодолимой тоски.

Я потянул Вику, успевшую догадаться, в чем дело, за собой и мы подсели ближе к столу. Мина о чем-то тихо шепталась с одной из подруг и я, осторожно наблюдая за нашей таинственной незнакомкой, не мог дождаться, когда же она наконец наговорится.

— Господа! — Вдруг пафосно заявил Кирилл, заправив за уши свисавшие на лицо волосы. — У нас сегодня гости. Думаю, они останутся надолго.

Он поднял красивый хрустальный бокал, взглянув сквозь красную прозрачную жидкость на нас с Викой. Этот бокал заставил меня улыбнуться — так странно он выглядел по сравнению с пластмассовыми стаканчиками за несколько копеек, которые сжимали в руках все остальные. Вглядевшись в лицо готского предводителя, я заметил, что у него неестественного цвета глаза — не то молочно-белые, не то безжизненно-голубые… Видимо, именно это так настораживало меня с самого начала.

Пока все дружно разобрали стаканчики и начали неспешно потягивать дешевое вино, я дернул Мину за длинный кружевной рукав.

— А кто это? Чего она не подходит?

Рыжая вздрогнула, с опаской скользнув взглядом по моему лицу, и высунулась из-за спины какого-то здоровенного детины в черной кожаной куртке.

— А… это… Это Ди. Она щас уйдет. Она всегда так — придет, постоит и уходит.

Пока в моей голове хаотически метались мысли и идеи, как разговорить эту печальную и тихую девочку, я заметил, как расправила плечи и напряженно вытянулась Вика. Ее губы были задумчиво поджаты, а взгляд стал пристальным и колючим, крайне сосредоточенным. Сейчас она напоминала мне тигрицу, наблюдающую за будущей жертвой, с этими обведенными черным кошачьими глазами и мягким осторожным движением в направлении интересующего ее объекта…

— Даже не думай! — Ее решительность почему-то взволновала меня.

— Не мешай, пожалуйста…

Ольшанская мягко отстранила мою руку, преграждающую ей путь.

— Ну, ведь испортишь!

Мне показалось, что она не видела меня, хотя взглянула прямо в лицо.

— Не скучай! — Викина ладонь стремительно пронеслась по моим волосам, взъерошив их. Я остался сидеть на месте, наблюдая, как она, ловко обойдя нескольких готов, пошла прямиком к загадочной Лехиной пассии.

Черт! Неугомонная девчонка! Ну, ведь правда, спугнет ее и все!

Вика сложила руки на груди и встала рядом с Ди. Прошла минута, ничего не менялось. Интересующая нас девушка отстраненно смотрела перед собой, на неспешную беседу за столиком, которая наконец завелась между участниками этого странного собрания.

Дальше все происходило будто бы по специально разыгранному сценарию. Ди, слегка обернувшись к Вике все с тем же равнодушным печальным видом, спросила, который час. Вика ухмыльнулась, пробуравив меня довольным взглядом, и закатила рукав блузки до локтя, отыскивая часы на свободном серебряном браслете.

Глаза Ди раскрылись шире, губы задрожали. Не удержавшись, она схватила Вику за руку и уставилась на нее, замерев в тихом, неподвижном безумии.

Казалось, даже в соседнем городе был слышен этот возглас «Откуда?!»

Мое сердце подпрыгнуло и, затрепетав, рвануло глубоко вниз, похоже, совсем пропав из груди.

Ди оттолкнула Вику и побежала напролом в парк, в беспросветную темноту, спотыкаясь о выступающие корни деревьев. Готы испугано обернулись, отвлекшись от разгоревшегося за столом спора, но, не увидев нарушителя покоя на месте, продолжили разговор.

Через несколько секунд мы с Ольшанской, не сговариваясь, устремились за ней.

— Ну, вот что ты за человек?! — Я, путаясь в проклятом плаще, еле поспевал за Викой, которая мчала быстро, как косуля, будто родилась и выросла посреди заросшей чащи. — Просил же…

— Не боись! — Она быстро обернулась. — Только я сама буду говорить!

— Что у тебя на руке было?

— Да татуха, как у Лехи… Нарисовала на всякий случай… Где же она, черт…

Внезапно парк закончился — я и не успел сообразить, что мы вылетели как раз к тому месту, где через него пролегала объездная трасса вокруг города. Вика резко остановилась, настороженно прислушиваясь, и я, натолкнувшись на нее, едва не завалил нас обоих на землю. Она остановила меня, уперев ладонь в грудь, и приложила палец к губам. Я услышал тихое бормотание где-то справа, она указала туда же глазами. Когда мы обошли большой придорожный куст, я замер.

Ди даже не плакала, захлебываясь собственным ужасом. Ее сложенные, будто в молитве, руки дрожали так сильно, что это было видно даже в почти непроницаемой темноте декабрьской ночи. Девушка странно взвизгнула, отпрянув от Вики, когда та решила помочь ей, и вскочила сама. Ее юбка зацепилась за острые, лишенные последних сухих листьев, ветки.

— Кто ты?! Кто ты?! — голос Ди хрипел и срывался. — Кто ты?!!

Я вообще лишился дара речи, видя такую странную ее реакцию.

— Да тихо ты… — Вика властно схватила ее за плечи. — Что такое?

— Он говорил, он говорил… а-а-а… он говорил, что за мной придут…

— Кто?

— Что тебе надо?! Пусти меня! — Ди попыталась вырваться, но Вика вдруг проявила недюжинную силу, усадив ее на невысокий каменный заборчик, бегущий вдоль трассы.

— Леша говорил?

Девушка подавилась собственными слезами и закашлялась. Ее глаза все еще были широко распахнуты от ужаса, но она уже не сопротивлялась, судорожно сжимая Викин рукав.

— Д-да… это же я виновата… он вчера приходил… и сказал…

Мы с Викой переглянулись, она шумно вздохнула. Скорее всего, от горя девочка просто сошла с ума.

— Послушай меня… — Вика наклонилась к ней. Ее напряженный взгляд приковал бы чье угодно внимание, и Ди, всхлипнув, замолчала и даже перестала дрожать. — Если ты можешь помочь мне, то помоги, пожалуйста… Я не знаю, что произошло с Лешей, и это мучает меня. Потому что я тоже его любила. И я пришла сюда только потому, что до сих пор его люблю.

Я вздрогнул. Даже несмотря на мою уверенность в том, что Вика солгала просто для того, чтобы получить интересующую нас информацию, меня передернуло. Ее интонация была такой тихой и уверенной, что уже секунды через две в моем мозге начали копошиться разные до боли неприятные предположения: что, если она сказала правду сейчас? Если она тогда бессовестно мне наврала, опорочив доброе имя своего распрекрасного одноклассника?.. Ведь, по сути, поссориться они могли по какой-то совсем банальной причине, которая вовсе не сочеталась с Викиной историей… Кроме того, хоть я и понимал ее мотивацию, был не согласен именно с этим приемом. Ди была влюблена в Литвиненко по уши. И, видимо, до сих пор не осознавала, что его больше нет. И такое Викино заявление могло замкнуть ее в себе, вызвать ненужную ревность, особенно учитывая неудержимое желание подростков к безраздельному властвованию над объектом любви. Но я пообещал не вмешиваться и уже смирился с тем, что она все испортит.