Чтение онлайн

Те, кто говорит: “Убивают нас по велению божию”, ссылаются на покорение чад Израилевых и погубление их от рук царей Персии и Вавилона. И говорят они: “Если бы побеждали воинственные, к чему просить помощи бога, пречестного и всевышнего? А если бы многие побеждали малочисленных, пустыми были бы слова Писания, гласящие: „Один обратит в бегство тысячи, а двое прогонят тьмы“” (Втор. 32, 30).

Познайте же, знающие, чьи слова верны у спорящих, первые или последние!

Вернемся же к истории галласов. Маленьких детей они называют мучаэ, а подросших называют эльман. А тех, которые постарше и начинают воевать, они называют горбаэ. А юношей: необрезанных называют кондаля, а когда они делают прическу, как у воинов, называют каляля. А те, кто убил человека, слона, льва, носорога или буйвола, бреют голову, кроме маленького пучка волос на макушке. А неубившие не бреют. И женатые не бреют, если не убили. И во времена [луба] мульата они ели буйволов и говорили: “Раз мы едим его, то он [для нас] как корова, и не будем мы брить голову, хоть и убили его”. А половина из них говорила слова надменные: “Не будем мы брить головы наши, если убьем и людей Шоа и Амхары, ибо они — говорящие коровы и не могут воевать”.

Все неженатые галласы, будь то луба, будь то кондаля, называются керо. И живут керо в одном доме, луба вместе с луба, а кондаля вместе с кондаля, а керо, которые “габар”, — вместе с “габар” [293] . И назначают они двадцать человек для постройки дома, и называют их аджэрту. И еще назначают они тех, кто режет коров, и называют их калета, а потом назначают двух человек, которые жарят мясо, режут его и дают всем по равному куску, и называют их ваджо. И затем назначают пять человек доить молоко у всех коров, и имя им — халябдо. Еще назначают они двоих черпать молоко и давать каждому его долю, и имя им тэхито. И еще назначают они семь человек охранять коров и искать заблудившихся, и имя им барбадо. И еще выбирают они средь себя двоих и назначают их, чтобы они наказывали и били тех, кто ходит к женщинам, и называют их горса. И эта воздержанность у них не от праведности, а для того, чтобы были они бодры и готовы к бою. А женатый думает [лишь о том], чтобы угодить жене (I Кор. 7, 33). И еще назначают они до десяти человек погонять коров, а имя им — тауту. И тот, кто хочет из них, женится, отделяется и живет в своем доме и называется джэльхико. А старики называются мэльгудо, и они не перестают воевать, если не ослабели совсем, как наши братья Запа и Аба Хара [294] .

Никому не встречался враг, подобный нашему, столь усердный в злодеяниях, но никому не встречался и господин и царь, подобный нашему, усердный в благодеяних. Бог да хранит раба его долгое время и многие дни. Говорит Бахрей.

К концу своего 34-летнего царствования Сарца Денгелю удалось упрочить свою власть и полностью ликвидировать все последствия разрушительного джихада, обрушившегося на Эфиопию в первой трети XVI в. Лишь нашествие галласких племен по-прежнему представляло собой постоянную угрозу безопасности страны, и с нею царь боролся как мог, выступая во главе своего войска навстречу то одному, то другому галласкому племени. Сарца Денгель умер неожиданно, не завершив всех своих трудов и забот, в апреле 1597 г. в походе против галласов племени боран, которые вторглись в Дамот. Как это часто случается со знаменитыми царями, молва связала его смерть с легендарным предсказанием, которое придает происшедшему особо трагический характер: “На 34-й год царствования решил царь Сарца Денгель идти походом в землю великую Дамот, сиречь в область Гибе, и воевать боран. И пришли монахи, знающие грядущее, и сказали: „О царь, не ходи в этот поход, ибо не хорошо это для тебя“. И сказал им царь: „Дойду я, и вот посланный, который ведет перед собою Серого, мула моего, и погоняет его сзади“. Тогда сказали ему монахи:

„Если пойдешь, то не ешь рыбы, придя к реке Галила“. И пошел царь по воле божией и воевал боран. И, придя к той реке, забыл он сказанное монахами, и поел рыбы и заболел болезнью лихорадкой. И понесли его на одре, и, возвращаясь, упокоился он в земле Шат” [23, с. 334].

Несмотря на значительные успехи, которыми ознаменовалось царствование Сарца Денгеля, после его смерти вспыхнула ожесточенная борьба за престол, так как царь не оставил законного наследника. У него был семилетний сын от наложницы Хараго, однако, был еще один претендент на престол — За-Денгель, сын Лесана Крестоса, внук царя Мины и племянник Сарца Денгеля. Сначала казалось, что повторяется история с воцарением самого Сарца Денгеля, когда его придворные посадили на престол малолетнего Иакова, сына покойного царя, и стали сами править страной от его имени. За-Денгель же был сослан и заключен на один из островов оз. Тана. Был и еще один не претендент даже, а просто потенциально возможный кандидат на престол — Сисинний, тот самый “юноша царского рода”, избавленный дедж-азмачем Асбо из галлаского плена, о котором писал Бахрей в “Истории галласов”, сын абетохуна Василида, или Фасило, который в свое время доставил немало неприятностей царю Сарца Денгелю. Его также попытались захватить и сослать, но ему удалось бежать от преследователей. Через шесть лет, однако, царь Иаков попытался проявить самостоятельность и отправить одного из своих опекунов, раса За-Селласе, наместником в далекую область Эннарья. В результате недовольные придворные совершили дворцовый переворот, свергли царя Иакова и, отправив его самого в заключение в Эннарью, поставили в 1603 г. на престол За-Денгеля.

К этому времени относится период усиленного проникновения в Эфиопию католических миссионеров-иезуитов. За-Денгель попытался с их помощью укрепить свою власть и ограничить влияние могущественных феодалов при дворе. В иезуитах он нашел усердных помощников и горячих сторонников сильной абсолютной власти в Эфиопии, при помощи которой они надеялись насадить католичество в стране. Через иезуитов За-Денгель вошел в сношения с римским папой Климентом VIII и испанским королем Филиппом III, на чью помощь он рассчитывал. Все это вызвало сильнейшее неудовольствие как эфиопских церковников, так и феодальной знати. Чаша их терпения переполнилась, когда За-Денгель, отчасти руководствуясь идеями, изложенными в “Истории галласов” (подробнее об этом см. [15, с. 240—246]), решил лишить феодалов их личного воинства и объединить всех воинов в царские полки. Столь радикальный шаг стоил не только престола, но и жизни За-Денгелю, который был убит 29 июля 1604 г. в битве при Барча воинами раса За-Селласе. В 1605 г. на престол вновь был возведен Иаков, но уже в 1607 г. он был убит в битве с войсками Сисинния, провозгласившего себя царем. Эти события нашли отражение уже в “Истории царя Сисинния”, правда, отражение в достаточной мере тенденциозное.

Вообще следует сказать, что “История” царя Сисинния, подобно всем памятникам этого жанра, далека от объективности. И подбор фактов, и трактовка их вполне определенны. Описываются лишь те события, где личность царя выступает в положительном свете. Многие важные моменты эфиопской истории того времени, такие, как принятие царем католичества в 1622 г., деятельность миссионеров-иезуитов, весьма близко стоявших ко двору, массовые восстания поборников национальной веры, не нашли отражения в “Истории Сисинния, царя эфиопского”. О смерти митрополита Симеона, погибшего в сражении между сторонниками “александрийской веры” и войсками царя, упоминается лишь вскользь. Очевидно, общее возмущение в стране католичеством побудило авторов умолчать о склонности царя к папизму. В “Истории” нет также и осуждения католицизма, хотя антикатолические настроения были очень сильны. О степени накала этой религиозной борьбы мы можем судить по “Житию матери нашей Валатта Петрос” [32, с. 1— 144], бесстрашной поборницы национальной веры и яростной противницы царя. Таким образом, придворные историографы, стремясь живописать образ царя лишь светлыми красками, сочли за благо вообще обойти в своем произведении эту слишком злободневную тогда тему.

В целом “История Сисинния, царя эфиопского” не выпадает из рамок жанра официальной царской историографии своего времени. Новым в ней является то, что из самого текста “Истории” мы узнаем имена ее авторов. Первые 22 главы, излагающие события, предшествовавшие воцарению Сисинния, были написаны аввой Махерка Денгелем, бывшим духовником царя Иакова, перешедшим затем на службу к царю Сисиннию, который в главе 23 назван “зачинателем этой книги”. Вторая часть “Истории” написана азажем Такла Селласе, который был, возможно, галласом по происхождению, потому что он упоминает свое галлаское прозвище — Тино (т. е. “малыш”). Такла Селласе был сам католиком, чем, видимо, и объясняется его осторожность в повествовании о религиозных распрях той поры. Впоследствии, после отречения царя Сисинния и восстановления национальной веры его сыном, царем Василидом, Такла Селласе был казнен в 1638 г. за свою приверженность католичеству [31, с. 280]. Заключение “Истории царя Сисинния”, в котором сообщается о смерти царя и содержится хоть и скупое, но недвусмысленное осуждение “веры римской”, принадлежит не Такла Селласе, а явно третьему автору и написано уже после смерти Сисинния.

Перевод на русский язык сделан по изданию [29].

Во имя бога отца, милостивого и милосердного, творца всего сущего и подателя деяний новых, который возвысил естество бытия своего из места помышлений. И во имя сына его Иисуса Христа, равного ему божеством, который спас Адама первородного из рук диавола-погубителя, отца заблуждений, и всех чад его, тонувших в море греха, облекшись телесами и одевшись плотью, взятой от святой девы пречистой Марии, дщери Давидовой, страстями своими живительными и смертью своей смерть поправший. И во имя святого духа, Праклита, исшедшего от отца исшествием чудесным, непознаваемым помышлением чад рода человеческого и непостигаемым разумением ангелов. Бог есть троица святая, соединением властвующая. Ибо это источник мудрости и кладезь власти, воцаряющий царей, а возвеличивающий князей, чтобы отмщали они злодействующим и воздавали и благодетельствовали добродеющим.

Да будет благословенно имя его и возвысится память его, дающего мощь и дарующего силу, посрамляющего надменных и возвышающего бедных, дающего жизнь праведным и погубляющего нечестивых, спасающего притесненных от рук притеснителя и угнетенных от рук угнетателя. Чудны дела его (Откр. 15, с. 3), вышнего в вышних, ведущего души наши; все существа суть в нем, пребывающие вверху и сущие внизу, скрытые и открытые. Богат он и не скупится от богатства своего, царь он и не ревнует к царю, но положил правду и суд царям избранным и не сотворил так прочим народам, желающим царства и ищущим правления великого без воли его и соизволения. И не поведал он им правды своей и не благоволил желаниям их, и стала воля его над волею их. Одно время он, всевышний, сердцевед всеведущий, воцаряет царя прекрасного из рода царского, чтобы воздать народу по красоте деяний его и соблюдению закона. В другое время воцаряет он царя злого ради народа злого, чтобы судил тот злых злосудно. Как гласит Писание: “Сердце царя — в руке господа” (Притч. 21, 1). Ибо этот царь времени творит волю его и исполняет повеление его. И еще сказал апостол истинный Павел: “Ибо нет власти не от бога” (Рим. 13, 1). Возлагаем мы упование на него и веруем в помощь его.

Напишем мы историю царя могучего и победоносного, царя царей Сисинния, правого сердцем (ср. Еккл. 10, 2) и прозорливого очами, мудролюбивого и правосудного, ненавидящего беззаконие и далекого от зла, щедрого рукою и уповающего на бога пречестного и всевышнего, ищущего законов и установлении его, которым научил он смертных и вразумил живущих. Но уповающим на него укрепит он бытие их, как укрепил небеса, доколе движется луна и продолжается вращение звезд.