Чтение онлайн

И дабы на веру сию он уповал твердо и на деяния ее, то бишь к богу любовь всем помышлением своим и всею силою, — такова была первая заповедь ее великая. А вторая заповедь, дабы любить ближнего как себя, ибо на этих двух заповедях зиждется закон [Моисеев] и пророки. И этим заповедям учила она, и сама соблюдала, а не делала, как книжники и фарисеи, ибо те учили, а сами не делали, и навязывали бремя великое и тяжкое и возлагали его на плечи других, а сами и пальцем не касались до бремени того и всякое дело делали лишь для глаз людских. Сия же царица Берхан Могаса, после того как сделает всякие дела, делала вид, что и не делала ничего, ибо ведала, что сказал господь наш Иисус Христос в Евангелии святом: «Когда исполните все поведенное вам, говорите: "мы рабы ничего не стоющие"» (Лук. 17, 10). И того ради творила она всякое дело втайне, ибо не любила похвал пустых, но желала праведности.

Возвратимся же. А затем, после того как победили царь царей Адьям Сагад и царица Берхан Могаса всех мятежников с помощью владычицы нашей Марии, изгнанной в Квесквам от лица Ирода, беззаконного и проклятого, быстрого ногами на пролитие крови (ср. Рим. 3, 15), посетила их мысль духовная и ревность божественная, как гласит Писание: «Ревнуйте о дарах больших» (I Кор. 12, 31), на 2-й год и 8-й месяц как воцарились они [325] , в год евангелиста Матфея. В [год] этого евангелиста совпала пасха с воплощением.

Начался миязия во вторник. 3-го [326] , в четверг, был назначен акабэ-саатом Вальда Хайманот. И советовались они и говорили: «Что воздадим господу за все, что он сделал нам?» (ср. Пс. 115, 3). И сказала матерь его, царица наша Ментевваб: «Возведем храм, что начали до войны мятежников». И когда услышал это сын ее, царь царей Иясу, возрадовался весьма, и понравилась ему эта речь. И сказал он: «Да будет, как ты сказала». И когда сказал он ей это, сказала она сыну своему: «Благословение отца и сына и святого духа и благословение владычицы нашей Марии-богородицы да почиет на тебе!» И еще сказала она: «Да будет благословен сей день, когда задумала я почтить память изгнания владычицы нашей Марии, что было на горе Квесквамской, ибо я прежде давала обет об этом. А ныне да будешь ты благословен благословением грудей и чрева, о сын мой и царь мой, ибо твое желание — мое желание, и бог да исполнит тебе желание твое, аминь!».

Глава 33. А 5 миязия, в день первой субботы, призвали царица Ментевваб и царь Иясу цераг масаре Езекию и повелели ему [идти] к абуне Христодулу, митрополиту Эфиопскому. И пошел цераг масаре Езекия, взяв табот. И благословил абуна Христодул этот табот владычицы нашей Марии, то бишь табот Квесквамский, по обычаю отцов наших, митрополитов Египта. А 6-го [дня] месяца мармуда, то бишь миязия, в день воскресный, собрали царь Адьям Сагад и царица Берхан Могаса князей и все войско и призвали абуну и эччеге со всеми сановниками церкви и со всеми сановниками и азажами, вершащими суд дома государева. И пошел царь в верхний Гондар с матерью своей, царицей, следуя по чину царскому со знаменами и барабанами. И прибыл он к тому месту, что упоминали мы прежде. И принесли табот владычицы нашей Марии из дома абуны Христодула иереи и диаконы с начальником своим, цераг масаре Езекией, украшенным одеянием сана своего, что пожаловали ему царь и царица, то бишь бурнусом с оторочкою. А то священство было украшено одеяниями священническими разноцветными, одни из парчи, другие из шелка: зеленого, переливчатого, тафты белой и тафты красной многоразличной. Их цвет словами не опишешь, разве что своими глазами увидишь. И держали эти священники кресты золотые и серебряные, и кадильницы серебряные и золотые, и венцы золотые и серебряные. И приготовили царь и царица всякую утварь священную для церкви в этот день: дискос серебряный, дароносицы золотые и серебряные и чаши золотые и серебряные.

И прибыл сей табот на место, и встали все иереи и сановники с абуной и эччеге Такла Хайманотом и акабэ-саатом Вальда Хайманотом. И взял крест эччеге Такла Хайманот и запел гимн, то бишь мельтан [327] , подобающий сему таботу: «Сие свершилось по воле божисй, все, что свершилось! Ты же, табот, откуда бы ни пришел и куда бы ни шел, будь нам спасением, табот, закон царя великого!» И внимали все этому гимну, и восклицали под барабан и сестру, и дули в рога, и была радость великая в этот день. И тогда возложил на царя табот владычицы нашей Марии эччеге Такла Хайманот, и понес его царь и внес этот табот в церковь малую, то бишь часовню. И тотчас вошло жертвоприношение в церковь, и отслужил литургию абуна Христодул с иереями, а после окончания литургии причастился царь св. тайн сего жертвоприношения святого, ибо был он весь чист, как гласит Писание: «Святое — святым». И матерь его, царица, причастилась, стоя в месте, отведенном для женщин. А она не была подобна [простым] женщинам, ибо весьма далека была от нрава природы женской.

И с этого дня труждалась над возведением сей церкви царица Валата Гиоргис и не давала сна очам своим, а веждам дремания (ср. Пс. 131, 4). И повелела она тогдашним стольникам [328] , азажу Такла Хайманоту, азажу Кириаку, азажу Ма-мо, азажу Набуте и начальнику плотников баджеронду Исайе не отлучаться от строительства сего здания. И заложили эти мастера основание церкви, прокопав землю глубоко. Длина святилища была 12 локтей, а длина алтаря 10 локтей, а размеры длины места для песнопений священников 8 локтей. И начали возводить ее всю из кирпичей, что с известкою. И велела она собрать всякого дерева, большого и красивого, на потребу здания.

И сия царица труждалась одна со рвением сердечным и с верою, и никто не помогал ей в этом деле, как помогал Хирам, царь Тира, Соломону, царю Израиля, с деревьями кедровыми, и с деревьями кипарисовыми, и с людьми Сидоны, которые знали, как тесать дерево. Еще у Соломона было 70 000 носящих тяжести и 80 000 каменосеков в горах кроме 307 начальников, доставленных Соломоном (ср. III Книга царств 5, 15-16). Он заготовлял дерево и камни 3 года, а сия же царица Берхан Могаса с немногими людьми принялась строить церковь владычицы нашей Марии-богородицы 'пречистой.

А число врат в сей церкви восемь и окон восемь; и велела она сделать семь крылец из дерева прекрасного к восьми вратам и восьми окнам. А еще велела она сделать 12 маковок по углам семи крылец, что подводили к каждому входу. Таково было устройство семи врат и восьми окон: посреди четырех ворот установила она четыре столпа четыреугольных, соединенных между собою балками изогнутыми деревянными, цветом подобными радуге; и каждая дверь с двумя створками на петлях двух. Таково было устройство семи врат и восьми окон и трех врат святилища: сделали для трех врат [по крыльцу] с шестью ступенями в каждом, и для одних врат святилища [по двери] с двумя створками на двух петлях, и так же для двух [других] врат святилища. И для косяков святилища наверху сделали подвески из золота, и серебра, и фарфора, и тканей красных. А свод потолка дома изнутри облекли облачениями разноцветными многими: были шелка красного, были шелка белого, были шелка темного, подобного небесному. А снаружи кровлю святилища, чтобы не видно было травы [кровли], облекли облачениями красными, пылающими как огонь, так что говорили все взиравшие издалека: «Уж не горит ли Дабра Цахай? Что случилось?» А поверх этого красного облачения велела она приделать 380 зерцал, и от блеска тех зерцал заболевали многие из людей столицы болезнью сильной, называемой горячкой, ибо сияли они и сверкали, как сияние луны зимней [329] . А по краям этого облачения велела она приделать 600 крюков, чтобы удерживали они его от духовения восьми ветров, что дуют днем и ночью без отдыха.

А по четырем углам святилища велела она изобразить образа владычицы нашей Марии-богородицы и возлюбленного сына ее, господа нашего Иисуса Христа, от рождения его до дня смерти и от дня смерти до вознесения его на набеса в славе великой. А еще велела она изобразить [второе] пришествие господа нашего Иисуса Христа в славе великой с тьмою ангелов, дабы судить живых и мертвых судом праведным, беспристрастным и неложным. Царствию же его несть конца! А над этими иконами велела она изобразить образ отца и сына и святого духа, троичных лицами и единых божеством. А по внутренней поверхности стен велела она изобразить образы пророков и апостолов, праведников и мучеников, девственниц и монахов. А на внешней поверхности этих стен велела она изобразить образы тысяч ангелов и на сторонах — четырех евангелистов — Матфея и Марка, Луки и Иоанна, изъяенителя божества и свидетеля сокровенного, орла полетающего, провозвестника возвышенного. А еще изображения на четырех сторонах херувимов, подобных плектру [330] , и изображения 72 учеников и 318 православных верою [331] . И не было такого, кто не был бы нарисован изо всех [святых], что [упоминаются] в книге Синаксарь [332] . А под этими изображениями велела она нарисовать знаки пришествия Зверя, то бишь Антихриста, и всю войну с ним вплоть до положения начертания на рабов божиих (ср. Откр. 13). Этот зверь подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть — как у льва; и дал ему дракон силу свою, и престол свой, и великую власть (Откр. 13, 2). И две маслины, как были они срублены до трех дней с половиною и как произросли, как прежде (ср. Откр. 11, 4-11). Все это велела изобразить царица Берхан Могаса, ибо она многомудра, как гласит Писание: «Многоразличная премудрость» (Ефес. 3, 10).

И сын ее, царь царей Адьям Сагад, когда увидел вое это, подивился, и возрадовался, и сказал: «Чудны дела твои, господи, подавшего мудрость матери моей, что превыше мудрости мудрых!» А внутри сего святилища велела она поместить алтарь, сиявший, как солнце, и блиставший, как жемчуг, приятный для взора, ибо весь покрыт он был золотом червонным. По четырем углам сего алтаря велела она установить четыре креста золотых, а посреди этих крестов велела она установить крест, что выше этих четырех крестов. А сделан тот алтарь был не из дерева, но сооружен из кости слоновой, а внутри украшен камнями-сапфирами. И после того как приготовила она этот алтарь, велела поместить [туда] табот владычицы нашей Марии-богородицы. А напротив сего алтаря было три окна, закрывающихся тремя ставнями и украшенных разноцветными [тканями], то бишь тканями красными и тканями голубыми, а меж этими двумя тканями была [ткань] фарфорово-белая, сияющая, и изображены на ней были дерево, и птицы, и корабль, и все звери пустыни, и были расшиты золотом червонным эти ткани. И открывались эти три окна во время молитвы и каждения, в начале и в середине псалмопения и во время литургии и причастия, как открывал Даниил три окна дома своего во время славословия и во время молитвы (ср. Дан. 6, 10) [333] , дабы тем разумели мы три лица тройственные.

А по бокам врат восточных выстроила она две гробницы, одну для сына своего, а другую для себя, ибо помнила о смерти каждый день и слышала, что сказал Давид, отец ее: «Кто из людей жил и не видел смерти?» (Пс. 88, 49). А наверху той гробницы были икона образа в терновом венце господа нашего Иисуса Христа, и икона владычицы нашей Марии с сыном ее возлюбленным, и икона двух ангелов, Михаила и Гавриила. А над этой гробницею сделала она помост из дерева негниющего, то бишь навес, и устлала его сверху и снизу коврами прекрасными, то бишь бэсат [334] . А вокруг этого святилища возвела она три ступени, как Соломон установил столпы многие, подобно радуге. А на вершине кровли этого святилища велела она сделать шар [335] шириною в 3 локтя и такой же высоты, и украсила его мелатроном, то бишь шпилем медным, сделав его в 4 локтя над кровлею. Вокруг этого шара велела она сделать 24 креста медных в память о 24 священниках небесных (ср. Откр. 4, 4), а выше этих крестов велела она сделать четыре креста малых в память о четырех животных (ср. Откр. 4, 6), а надо всеми этими крестами велела она сделать большой крест, большой ширины и большой высоты. А вокруг этого большого креста велела она сделать семь крестов. А потом позолотила она весь шар.