Чтение онлайн

– Шон Феррен. – Он вскинул чёрную бровь, намекая, что хочет узнать моё имя.

Гордая осанка, аристократические черты лица, чистая речь – всё в нём так и кричало о высоком происхождении. Однако лукавый прищур голубых глаз наводил на мысли о том, что, несмотря на манеры джентльмена, благородством первый писатель Либрума был наделён… в меру.

– Наслышана, – отозвалась, немного придя в себя.

Шон ухмыльнулся.

– Не верьте всему, что обо мне болтают злые языки.

– Даже тому, что вы разбиваете девичьи сердца? – уточнила шутливо, а господин Феррен посмотрел на меня, как на чудо.

Так и видела, как у него в голове мелькнула мысль: «Неужели оно ещё и разговаривать умеет?»

– Особенно этому.

– А как же моё сердце? Оно ведь разбито как раз из-за вас…

Шон иронично вскинул бровь, демонстрируя, что жаждет услышать пояснения. Судя по выражению лица, наш словесный поединок доставлял ему немало удовольствия.

– Мой проект шлема, моделирующего реальность, завернули как раз из-за вашей запатентованной деятельности, – невинно закончила я, улыбнувшись.

– Сожалею, – произнёс он без капли сочувствия в голосе. – Буду рад загладить свою вину. Как насчёт… танца?

От его слов и интимных ласковых интонаций сердце сделало мёртвую петлю и рухнуло куда-то вниз. И уже где-то там, на недосягаемых глубинах, забилось, затрепетало, наполнив меня затаённым восторгом и предвкушением чего-то волшебного… А моя иллюзия тотчас подёрнулась серебристой рябью.

– Девица, что живёт в объятиях морских, не может променять их ради забав земных, – прошептала я, возвращая контроль над фантазией.

Зрачки Шона расширились, заполняя своей чернотой голубую радужку. В его глазах вспыхнуло изумление со смесью восхищения, но тут же сменилось озорным блеском, а тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке: он обо всём догадался.

– Я бы с радостью приняла ваше приглашение, господин Феррен, но, боюсь, из всех бальных танцев мне знаком только вальс, – добавила невозмутимо, стараясь увильнуть от потенциально опасного действа, не потеряв при этом лица.

Мой кавалер медленно повернул голову в сторону сцены. Я повторила его манёвр и с облегчением уловила доносящийся оттуда бойкий мотив. А в следующую секунду мне выпала редкая возможность убедиться в том, что первый писатель Либрума ни капли не джентльмен. Ибо вместо того, чтобы деликатно откланяться, он ухмыльнулся и небрежно вскинул вверх руку, подав музыкантам какой-то знак пальцами. Ритмичная мелодия тут же сменилась плавной, лирической.

Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…

– Прощу? – Шон протянул мне руку так, будто бы предлагал не потанцевать, а прогуляться с ним прямиком в бездну.

И я, поддавшись порыву, решила принять этот вызов и с улыбкой на устах сделала шаг навстречу погибели – вложила свою ладонь в его. Видимо, здравый смысл – не моё.

Сильные горячие пальцы тут же сомкнулись вокруг моих, будто придерживая, не давая удрать, и от этого простого действия по коже поползли мурашки.

Откуда-то сзади донёсся испуганный выдох:

– Кара…

Но я не обратила на него внимания, продолжая неотрывно смотреть на мужчину, что крепко сжимал мою ладонь.

– Вы так и не сказали, как вас зовут? – хрипло поинтересовался он, подойдя чуть ближе.

– Кара. Кара Грант, – выдохнула я чуть слышно.

– Рад знакомству, Карина, – вкрадчиво произнёс Шон, и провокационно коснулся губами моих пальцев.

Тёплое дыхание обожгло кожу – и контуры фантазийного наряда утратили чёткостъ, размылись. А господин Феррен, отстранившись, самодовольно ухмыльнулся. Так вот, значит, чего он добивался! Мерзавец!

Ситуацию надо было срочно исправлять, и я, глядя в упор на своего бессовестного кавалера, медленно, словно слова древнего предсказания, прошептала:

В морскую пучину одета она,

Погибелью стать может для корабля.

Коль воды наряда её разойдутся,

Спасайся, моряк, если хочешь к дому вернуться!

Моя иллюзия напиталась силой, закипела, забурлила, готовясь вступить в бой с коварным противником.

Выражение лица Шона сделалось поистине демоническим, и под слаженные вздохи окружающих он повёл меня в центр зала, где уже выстроились другие пары.

– Сумочку подержи. Пожалуйста, – пробормотала, опомнившись, и протянула клатчик Мари, которая по удачному стечению обстоятельств оказалась как раз неподалёку со своим новым кавалером.

Подруга стояла неподвижно, утратив дар речи, но быстро пришла в себя и, к её чести, жемчужный аксессуар всё-таки приняла. Мне же такая роскошь, как избирательный мутизм была временно недоступна, поэтому продолжила двигаться вперёд, сконцентрировавшись на предстоящем танце с мужчиной, который заставлял крылья души трепетать.

Мы заняли свои места. Моя левая ладонь осторожно легла Шону на плечо, его правая бережно коснулась моей талии, а затем резко надавила, притягивая к сильному торсу. Слишком близко. На грани всех правил приличий. Я коротко охнула и ошарашенно подняла глаза на своего кавалера. Тонкие губы кривились в издевательской ухмылке.

Шон сделал шаг вперёд, я – назад, и мы закружились на волнах нежной, как лебяжий пух, мелодии.

Скрипка. «Полуночный вальс».

Восторженная дань некогда запрещённому из-за своей аморальности танцу. Если вам кто-нибудь скажет, что это не так, – не верьте. Только со стороны движения партнёров кажутся воздушными и невинными. Но на самом деле это имитация акта любви, рождающая грешные мысли. И я была в самом её эпицентре.

– Море плещет, море хлещет, море в лунном свете блещет. Окрыляет, опьяняет, попросить тебя желает… – страстно шептала придуманные строки, отчаянно пытаясь сохранить иллюзию.

Мы стояли слишком тесно, наши бёдра соприкасались, и я ощущала тепло, ищущее от мужского тела. А мускусный аромат парфюма с древесными нотками, дурманил рассудок не хуже опиума. Но я старательно продолжала плести тонкое кружево вербальных чар, преобразуя слова в яркие образы у нас над головами:

– Рассказать о дальних странах, чудных яствах, дивных храмах, и девицах, что любя, раскрывались для тебя…

Шон молчал. Говорила лишь я. И если поначалу шёпотом, то по мере того, как концентрация ослабевала, переходила на привычный звуковой диапазон. Мой кавалер криво улыбался, понимающе на меня смотрел своими пронзительно голубыми глазами и с какой-то фатальной неотвратимостью уверенно вёл по кругу, заставляя выполнять новые и всё более сложные фигуры.

Серия шагов. Поворот. Резкий выпад – моя иллюзия дала секундный сбой. И снова шаги.