Чтение онлайн

Павел проговорил, мысленно наметив рубеж открытия огня — довольно обширную проплешину с очень низкой травой при полоном отсутствии кочкарника — он специально прошел в аккурат посередине ее:

— Ну, вы ребята и дилетанты… Зачем же вы в тайгу взяли оружие ближнего боя? Эт, кто ж вас тут подпустит на дистанцию ближнего боя? Разве что, такие же лохи, что и вы…

Вот они выскочили на прогалину. Павел не спеша, отложил бинокль, прижался щекой к гладкому прикладу карабина. Никаких особых чувство он не испытывал, даже азарта, как на охоте. Просто, надо было откатать нудную, необходимую работу, вроде перетаскивания в сарай пяти тонн угля. Он навел мушку на первого, плавно потянул спуск — передний, кинолог долбанный, подломился в коленях и рухнул на землю. Не обращая больше на него внимания, Павел подвел мушку под замыкающего. Выстрел! И тот растянулся на земле. Двое оставшихся с похвальной быстротой попадали на землю, и открыли ураганный огонь по гриве. Мало того, что били совсем в сторону от Павла, но их пули только на излете достигали гривы. Павел усмехнулся, повел карабином, глядя поверх прицельной планки, выискивая собаку, и тут увидел ее: она, будто дельфин в волнах, ныряла в высокой траве, стелясь в бешеном беге уже метрах в двухстах от Павла.

Переводя планку прицела на сто пятьдесят метров, Павел проговорил:

— Кинолог долбанный… Мог бы, и намотать поводок на руку… Прости, собачка, ты ни в чем не виновата, но верная служба нынче дешево стоит…

Он подвел мушку под передние лапы собаки, и нажал на спуск — бедный пес с жалобным визгом закрутился на месте. Павел добил его вторым выстрелом, вернул планку на триста метров, и поглядел на оставшихся в живых. Один шустро полз к краю проплешины, намереваясь укрыться в высокой траве и кочкарнике. Павел прицелился, и уже совсем без всяких чувство и мыслей, нажал на спуск. И с этим все было кончено. Последний поступил иначе, пока Павел отыскивал его мушкой, он сделал молниеносную перебежку, и упал за только что убитым своим товарищем. Моментально перекинув автомат на руку, принялся поливать то место, где успел засечь вспышку выстрела. Пуля, калибра пять сорок пять, даже и на излете, может чувствительно примочить в лобешник, а потому Павел перекатился метров на пять в сторону, и когда высунул ствол из-за укрытия, хитромудрый парнишка уже бежал прочь, взвалив своего мертвого товарища на плечи. Павел сгоряча выстрелил, но с трехсот метров пуля не пробила труп насквозь. Тогда он пару раз пальнул по ногам — и не попал. В магазине оставалось всего три патрона, а преследователь вот-вот мог нырнуть в траву. Выпускать его, ну никак было нельзя! И Павел принялся стрелять в голову, торчащую из-за плеча убитого. Первая пуля, видимо прошла мимо, от второй беглец дернулся, на десятый выстрел, Павел взял чуть-чуть выше, и попал — беглец подломился в коленях и рухнул в кочкарник, вместе со своей ношей.

Медленно дыша через нос, Павел вдавил в магазин десять патронов, одиннадцатый вставил в ствол, осторожно снял затвор, придерживая патрон в магазине, опустил его на боевой взвод, поставил карабин на предохранитель. Поднялся с земли, и, не оглядываясь, зашагал прочь. Усмехнулся про себя, пробормотал:

— Вот она ваша воровская и бизнесменская честь…

Лодку он нашел уже в темноте. Отвалив лиственницы, завел мотор, и погнал ее вниз по течению. Какая бы ни была реченка узкая, но в любую ночь всегда видно, куда плыть, а тут летняя ночь была не темнее пасмурного дня. Потому Павел без приключений вскоре выплыл на большую воду, и уже ничем не стесняясь, вывел газ до упора.

Солнце стояло высоко, когда мотор почихал, почихал — и заглох. Павел поглядел на два коротеньких дюралевых весла, плюнул в воду и устроился на дне лодки, на деревянной рыбине, привалившись спиной к стенке форпика, обняв правой рукой карабин. Оставалось либо ждать, когда на берегу появятся домишки здешней столицы — Туринска, либо надеяться, что мимо кто-нибудь проплывет и одолжит литров пятьдесят бензина. Впрочем, у Павла еще оставалось достаточно баксов, чтобы не выпрашивать дорогой и дефицитный в этих местах, бензин.

Проснулся он, будто от толчка. Быстро зашарил глазами по небу. Черт, совсем бдительность потерял… Это ж надо так лопухнуться: уснуть посреди реки… Однако небо было пустынным, река — тоже. Он сладко зевнул, потянул из рюкзака вакуумную упаковку ветчины, и тут… Нет, не померещилось. Река резко заворачивала в сторону, а из-за крутого откоса, будто видение, или сибирский Летучий Голландец, выплыл умопомрачительно красивый кораблик. Нет, не выплыл, он как раз стоял, приткнувшись носом к берегу, а на берегу мельтешила разноцветная толпа. Павел глянул в бинокль. Вот уж погоня, или засада так выглядеть не может: разукрашенные девки, толстопузые и толстомордые новорусы, подтянутые лысые мальчики по периметру веселья. Толпа топталась вокруг чего-то, лежащего почти у самого уреза воды, но за лесом ног Павел не мог разглядеть, что там лежало. А потому он схватил весла, и погнал лодку к берегу. Компания была так увлечена, что на Павла обратили внимание только мальчики по периметру. Один из них передвинулся к берегу, к тому месту, куда должен был ткнуться нос лодки, и заорал:

— Куда прешь, рожа?! А ну плыви своим путем!

Павел ласково сказал:

— Ты сначала погляди, кого рожей именуешь, а потом базлай. А то, как раз по собственной роже и схлопочешь…

— Че-е-е?!. — и верзила потянул из подмышки пистолет.

Павел вскинул карабин, и еще ласковее протянул:

— Только дернись, кабан, всех положу. Ты со своей пуколкой никак не вытанцовываешь против серьезного оружия.

Тут, наконец, кто-то из крутых обратил внимание на новый персонаж на сцене. Высокий верзила, с волосатым пузом, высунувшемся из расстегнутой дорогущей спортивной куртки, спросил недовольно:

— Че, здешний егерь, что ли? Сотни баксов хватит?..

Павел рассмеялся:

— Ты что, пацан, с Кипра свалился?! Отсюда до ближайшего егеря тыщи две километров по прямой, а то и все три наберется… Турист я.

— Тури-ист?! — верзила оживился. — Слушай, турист, а у тебя фотика случайно нет?

— А как же… А вы что, в такое экзотическое путешествие отправились, и фотоаппаратов не прихватили?

— Да были у нас фотики, аж два. И даже видюшка. Перетопили по пьянке…

Павел пошарил в форпике, достал фотоаппарат, и тут только разглядел, что лежало на берегу. А лежал там здоровенный матерый сохатый. Павел воскликнул:

— Ба, и как же вы его завалили?!

— А прямо с палубы… Девчонки сфотографироваться хотят — сил нет. Да и нам не мешало бы с таким трофеем…

— Ладно, почему бы и нет… Только, фотографии в обмен на бензин. А то мне до Туринска без бензина неделю телепаться придется…

— А куда тебе торопиться, если ты турист? — удивился пузатый.

— Ну, турист-то я экстремальный. Мы с пацанами на хорошую сумму стукнулись, что я до ледостава дойду до Норильска, а они, соответственно, мне мешать будут всеми доступными средствами. Разве что, без смертоубийства…

Верзила расхохотался:

— Всяк чудит по-своему… А откуда идешь-то?

Павел назвал свой родной город. Верзила прищурился, спросил:

— А кого-нибудь из серьезных людей знаешь?

Павел пожал плечами, сказал:

— Алексея Степаныча знаю, Герку Шнифта… Только я с ним недавно подрался. По пьянке не разглядел, что это он, а он обиделся…

На него посмотрели с уважением. Павел тем временем перемотал пленку, вытащил из фотоаппарата кассету, сунул в карман. Вставил новую, спросил:

— Ну, сами будете фотографировать, или мне вас заснять?

— Да уж снимай… — махнул рукой верзила.

Охотнички фотографировались в разных позах, то, попирая ногой бедного сохатого, то, наоборот, чинно встав полукругом. Одна из девочек попросила у Павла его карабин. Он, было, насторожился, но решил, что с полупьяной компанией управится и одним наганом. Так что, к ее восторгу, нацепил на девчонку и свой пояс, с подсумками и красивым ножом.

Отщелкав две пленки, отдал кассеты волосатому верзиле, не удосужившись поинтересоваться его именем, и напомнил:

— Так как насчет бензинчику?

— А много надо?

— До Туринска. Я думаю, литров пятьдесят. Ну, может, шестьдесят…

Верзила повернулся к кораблику, заорал громоподобно:

— Витек! Притащи три канистры бензина! — после чего, повернувшись к Павлу, спросил: — Если буду в вашем городе, кого спросить?

— А спроси Пашку…

— А кликуха?..

Павел, не моргнув глазом, ляпнул:

— А Палач, моя кликуха…

— Н-ни фига себе… С чего это такая кликуха к тебе прилепилась?