Чтение онлайн

Наутро Павел встал вместе с Ольгой, позавтракал, и тут же засел за работу. Снова писалось легко, к тому же он торопился; сюжет нового его криминального романа слишком стремительно развивался, и надо было поскорее заканчивать фантастический роман, чтобы он не мешал писать новый боевик с натуры. Он то лежал на животе, подставляя солнцу спину, то усаживался в шезлонг, то и дело ложился под колонку. Солнце пекло немилосердно. В двенадцать часов пришла Ольга и принялась готовить обед. Потом подошла к нему, покачала головой:

— Ну, как ты в таких условиях можешь написать что-то стоящее?!

— Ничего себе!.. — изумился он притворно. — Полторы тысячи долларов — это что, жук плюнул?..

— Да я имею в виду то, что на века останется…

— Вот те раз! Кто ж сразу может решить, что останется, а что — нет? Конан Дойл много всяких романов написал, в том числе и научно-фантастических, а помнят только его рассказы про Шерлока Холмса. Войнич прожила, чуть ли не сто лет, за всю жизнь написала один весьма посредственный роман, а он в веках остался… Может от меня только один этот роман останется? А может, прошлый криминальный? Кто знает…

— Ты вечно на все ответ найдешь… И чего ж ты жаришься? Лето только началось, а ты уже как эфиоп. Через полчасика приходи обедать, — и она пошла обратно в дом.

Павел поглядел ей вслед, вздохнул; вот бы Ольга еще и в постели была как Люська… Чего еще желать от жизни? И он снова принялся строчить авторучкой фразу за фразой.

После обеда он вновь вернулся в свой литературный солярий, и проработал, пока не начало темнеть. Принимая душ, подумал злорадно: — Интересно, а что подумали топтуны, не видя его весь день? Но тут же вспомнил, что топтуны парятся в грязном и душном "телевизоре" какого-то районного отделения милиции, и на душе стало так приятно, будто выпил целую бутылку бальзама "Биттнер".

К девяти часам утра они уже были готовы. Павел вышел на звук мотора подъехавшей машины. От калитки шел Димыч, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он весело воскликнул:

— Здорово, Паша! Я гляжу, ты опять живой.

— Стараемся, знаешь ли…

— А здорово у тебя тут… Жалко будет переезжать, когда квартиру купишь.

— А я не буду квартиру покупать, — тут вышли Ольга с Денисом, и Павел поспешно представил ее.

Димыч протянул руку, и еще поспешнее, чем Павел представлял ему Ольгу, представился сам:

— Валериан.

Ольга, пожимая его руку, сказала:

— По-моему, так звали какого-то римского императора…

— Вот именно… — помрачнев, проговорил Димыч. — Мой отец страшно любил историю, раза два поступал на исторический факультет, но так и не поступил, зато на мне отыгрался… Пойдемте скорее, пока прохладно, а то по жаре ехать — замучаешься…

Павел, поскольку был пошире Димыча, сел рядом с Генкой, а Димыч устроился рядом со своей женой, моложавой и симпатичной женщиной. И они поехали. На выезде из города, Генка тихо сказал:

— Погляди-ка в зеркало… Видишь белую восьмерку?

— Ну, если это восьмерка, то вижу. Я плохо в марках машин разбираюсь…

— Она едет за нами почти от самого твоего дома…

— Не может быть. Димыч ведь всех беркутов повязал. Это они за мной ходили…

— Выходит, не всех…

Они подъехали к своему излюбленному месту, восьмерка проехала дальше, и скрылась из глаз за прибрежными ивами.

Димыч проговорил, извлекая из холодильника кастрюлю с мясом:

— Видимо совпадение, тоже ехали отдыхать…

— Может быть… — Генка пожал плечами. — Может, разные были восьмерки… Их же, белых, до черта… Хотя, я с нее глаз не спускал. Точно, из переулка вывернулась и приклеилась.

Димыч проворчал:

— Поскольку, все мы тут оптимисты, и уверены, что будет еще значительно хуже, будем предполагать худшее. Только женщин не пугайте своими пушками… Держите их не на виду.

Павел сбросил одежду и пошел за дровами, а Димыч принялся колдовать над мангалом, потом принялся насаживать мясо на шампуры. Ольга хотела ему помочь, но Вера, жена Димыча, засмеялась и сказала:

— Оля, пойдем лучше купаться. То, что для мужиков отдых, для нас каждодневная работа. Да Димыч никого и не подпускает, когда он эдак вот священнодействует…

Павел притащил два толстых ствола ивы, а Генка взялся рубить дрова. Денис ушел обследовать окрестности. Павел тревожно принялся оглядываться по сторонам, но Генка коротко бросил сквозь зубы:

— Я держу его в поле зрения…

Успокоившись, Павел принялся разжигать огонь в мангале. Когда толстые поленья разгорелись, он спустился с берега и нырнул в протоку. Вдосталь наплававшись, он подплыл к берегу, сел на дно по плечи в теплой воде, и с наслаждением подставил лицо солнцу. К нему подошла Ольга, села рядом, сказала:

— Теперь понятно, почему тебя кто-то выслеживает… Связался с такими друзьями…

— С какими друзьями? — изумленно переспросил Павел. — Друзья, как друзья. Надежные, не то, что Колян с Алексеем…

— Да они же уголовники!

— С чего ты взяла?! — ошарашено уставился на нее Павел.

— Да они разговаривают между собой точь-в-точь, как в твоей книжке блатного жаргона. И Вера крутит, не хочет говорить, чем занимается ее муж. Хоть бы придумала что-нибудь правдоподобное…

Павел расхохотался. Выскочив из воды, хохоча, полез на берег. Ольга пошла за ним, недоумевая. Павел заорал, не доходя до костра:

— Мужики, вы знаете, за кого вас Ольга приняла?

— Естественно, за тех, кто мы есть… — ухмыльнулся Генка, иногда щеголявший своеобразным юмором.

— За уголовников!

Димыч полюбовался горой шампуров, ухмыльнулся и сказал:

— Паша, да погляди на нас внимательнее, и сам скажи, на кого мы похожи? На свою физиономию тоже глянь критически…

Генка вдруг подобрался, взял топор на "караул", даже прищелкнул босыми пятками и отчеканил:

— Подполковник милиции Дубовик!

Димыч вскакивать не стал, но тоже представился вполне официально:

— Майор милиции Астахов. Оля, вы совершенно правы; менты и бандиты — одна банда. Мы ж друг без друга не можем…

Ольга обескуражено улыбалась, не зная, что сказать. А Димыч продолжал:

— Я немножко виноват, я Вере еще в молодости объяснил, что о моей работе лучше всего ни с кем не разговаривать, безопаснее жить будет, вот у нее и вошло в привычку, всячески увиливать от вопросов о моей работе. Да и Паша вам почему-то о нас не рассказал.