Чтение онлайн

Глаза Романа были открыты, но пусты. Смотрели в небо, на Раскол, который он только что коснулся в последний раз. В этих глазах больше не было ничего человеческого — просто два куска мутного стекла.

Роман погиб.

Григор опустился на колени рядом с телом. Что-то оборвалось внутри — просто пустота. Там, где раньше была уверенность, что наставник где-то есть, что можно прийти к нему за советом, за молчаливым пониманием — теперь ничего. Дыра.

Он не плакал. Разучился давно, ещё в молодости. Но горло сжалось так, что дышать стало трудно.

Отшельник протянул руку и закрыл Роману глаза. Веки были ещё тёплыми. Рука дрожала — и он не мог её остановить.

Сзади тихо заурчал Горн. Медведь чувствовал смерть лучше людей — понимал, что произошло что-то окончательное.

И тут воздух рядом с ними взорвался жаром.

Григор отшатнулся, инстинктивно прикрывая лицо рукой. Волна огня накрыла его.

Из этого жара материализовалось существо.

Контуры стали четче и обрели форму. Огромный тигр из чистого пламени. Золотые полосы пульсировали на шкуре из живого огня. Каждая эта полоса жила своей жизнью — текла, переливалась, словно по телу существа струился расплавленный металл.

Глаза — два жёлтых солнца. Когда взгляд Альфы скользнул по Григору, что-то внутри него сжалось. Отшельник чувствовал уважение. Такое же, какое испытываешь, глядя на вершину, которую никто никогда не покорит, или на шторм, который сметёт всё на своём пути.

Крылья тигра были сложены за спиной.

И всё-таки — Альфа Огня. В полной силе, без следов плена.

Григор ощущал себя муравьем перед лицом стихии. Первозданная мощь, которая легко переживёт многие поколения людей.

Тигр опустил морду к телу Романа. Движение было неспешным и полным достоинства. Посмотрел на мёртвого Ходока долго, внимательно. Пламя вокруг морды приглушилось, стало тише, печальнее.

На секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на признательность. Быстро, почти незаметно — но Григор это видел.

— Он заплатил за меня. Сделал выбор.

Потом взгляд переключился на Григора, и мягкость исчезла.

— Нет времени, — голос Альфы не звучал — он резонировал. Как треск сухого хвороста в костре или рокот далёкого пожара. — Тело должно остаться здесь. Мы уходим. Сейчас.

Григор открыл рот — хотел возразить, сказать что-то о том уважении, которого заслуживают мёртвые. В тайге не бросают павших товарищей на съедение воронам. Это неписаный закон, старше любых королевских указов.

Но слова застряли в горле.

Альфа Огня смотрел не на него — смотрел сквозь него, сквозь пространство, туда, где был Оплот Ветров. Его глаза расширились так, что зрачки почти исчезли в золотом сиянии.

Словно тигр внезапно понял масштаб надвигающейся катастрофы.

Пламя вокруг его тела вспыхнуло, стало белым и нестерпимо ярким. Камни под лапами затрещали и начали превращаться в лаву.

— ПЕПЕЛ И КРОВЬ! МАКСИМ! СТОЙТЕ! — зарычал тигр вслух, и Григор осознал, что происходит что-то ужасное.

— МЫ ОПОЗДАЛИ. ВЫ НЕ ГОТОВЫ! ТАДИУС — ЭТО НЕ ДРУИД. В НЁМ САЙРАК!

— Что? — только и прогрохотал отшельник.

— АРРРРРРРРРРРР! Альфа Крови закрыл связь нашего пакта с мальчишкой! Я был слепцом, — прорычал тигр, и в голосе звучала такая ярость на самого себя, что Григор невольно сделал шаг назад. — Всё не так! Всё это время я видел только часть картины… Быстрее! Нам нужно в Оплот Ветров! Немедленно!

Григор замер. В голосе Альфы звучала паника. Холод прошёл по спине несмотря на жар. Если Альфа Огня говорит такое — значит, дело плохо. Очень плохо.

— Что? — выдавил он хриплым голосом. — Что ты узнал там, в Расколе?

Тигр развернулся к нему всем телом — движение огромного огненного хищника, от которого воздух наполнился искрами.

— Я не знал, что происходит на самом деле. Если моя сестра — Альфа жизни — почувствовала именно Сайрака, а не Тадиуса… То она могла спрятаться гораздо глубже. Туда, куда я бы и подумать не мог… Нам срочно нужно в Оплот Ветров.

— Мы успеем? — взволнованно спросил отшельник.

— Нет, — прорычал Альфа. — Боюсь мы уже опоздали.

Григор бросил последний взгляд на тело Романа. Всё внутри него кричало — нельзя так, нельзя оставлять. Но там, в Оплоте, многим людям срочно нужна помощь.

Роман бы понял. Роман бы сам так сделал.

Спустя несколько секунд они исчезли. А здесь, под Расколом, осталась только маленькая суховатая фигура на сером камне.

Под чужим небом.

Вдали ото всех.

Всё получилось. Вальнор помог нам пробраться внутрь.

Я оглядел каменную арену и невольно напрягся.

Десятки тысяч людей на трибунах — море лиц, голосов, движения. Обычный праздник для них. Они пришли посмотреть на красивое зрелище, поставить на фаворитов, выпить с друзьями.

Чёртовы политики. Всё ещё — политики.

Чтобы поймать матёрого хищника, который прячется годами, его нужно выманить на открытое место. Дать наживку, от которой он не сможет отказаться.

Короли не собирались никого спасать. Они сознательно загнали свой же народ и вольные народы в эту бетонную банку, превратив десятки тысяч мирных граждан в кусок кровоточащего мяса на дне капкана.

Они уверены, что захлопнут мышеловку, как только «Семёрка» покажет зубы. Допустимые потери ради уничтожения главной угрозы.

Политики. Ничего не меняется ни в одном из миров.

Вот только они, как и любые зажравшиеся охотники, совершили главную ошибку — недооценили размер твари, которая придёт на запах крови.

Пожалуй, хватит. Может быть, моё отречение от короны было правильным решением. Нужно изменить этот мир и заставить его жить по иным законам.

Может я зря не стал проходить эволюцию? Тут же отмахнулся — глупо. Это был тот риск, который я никак не мог принять.

Мы с Ланой прижались к восточной трибуне и растворились в толпе. Тёмные капюшоны, серые плащи — ещё одна семья торговцев, пришедшая поглазеть на финал. Я автоматически сканировал лица вокруг, как делал это всегда. Ищешь угрозу, пока она тебя не нашла.

Стёпа стоял поблизости, опираясь на древко копья. Внешне расслабленный, но его взгляд тоже скользит по толпе.

Барут притворялся, что рассматривает песок арены, но пальцы его правой руки постукивали по бедру. Нервная привычка.

Вальнор держался в десяти шагах от нас. Я чувствовал исходящую от него опасность — как чувствуешь волка, даже когда он молчит в кустах.