Чтение онлайн

Почему-то у меня было очень плохое предчувствие. Будто знал, что охота на тигра закончится чем-то, что я не смогу исправить. В голову лезли ужасные картины смерти Красавчика, Актрисы, моей собственной, из-за которой гибнет и Режиссёр.

Чёрт!

Но альтернатива была ещё хуже.

Если ничего не делать, друиды рано или поздно соберут всех Альф. А потом, когда их план будет близок к завершению, они выйдут и на меня. И тогда уже не будет ни Григора, ни других союзников. Только я, моя стая и враг, чья мощь многократно возросла.

Единственный способ выжить — сорвать планы «Семёрки» прямо сейчас. Пока их силы ещё не достигли пика. Пока они не всесильны.

Я свернул в знакомый коридор, ведущий к лечебным покоям. За эти дни каждый день навещал Григора, надеясь увидеть хоть какие-то изменения. Пока безуспешно.

Каменная арка привела меня в просторную пещеру, где на широкой каменной лежанке покоился великан. Его могучее тело казалось неестественно хрупким. Алое свечение каких-то целебных рун, нанесённых Романом, медленно пульсировало на коже, но состояние отшельника не менялось.

Дыхание всё такое же неровное, с долгими паузами. Лицо бледное, с глубокими тенями под закрытыми веками. Руки, способные сокрушать камни, лежали безвольно поверх одеяла.

— Как дела, старик? — тихо спросил я, присаживаясь на грубый каменный стул рядом с лежанкой.

Ответа, конечно, не последовало. Григор молчал уже третий день подряд.

Вчера Лана рассказала мне кое-что о его с Мораном прошлом.

Оказывается, Григор родился совсем в другом месте. В какой-то деревушке на Западе, где и дружил с Мораном. Они были молоды, полные идеалов, искренне верили в возможность гармонии между человеком и природой.

Но на одной из вылазок что-то пошло не так. Лана не знала подробностей, а Григор никогда не любил говорить о прошлом. Но результат был налицо: Моран предал эти идеалы и в конце концов оказался в рядах «Семёрки», а Григор замкнулся в себе и стал избегать людей.

Возможно, именно поэтому отшельник так отчаянно сражался с бывшим другом. Что же, чёрт возьми, там произошло?

Я внимательно посмотрел на неподвижное лицо отшельника, пытаясь найти хоть какие-то признаки улучшения. Морщины боли немного разгладились, но сознание всё ещё не возвращалось.

— Знаешь, — продолжил я разговор с самим собой, — Роман хочет, чтобы я пошёл искать Огненного Тигра.

Тишина. Только едва слышный, непонятный шум где-то в глубине пещер.

— Ты никому не говори, но, честно говоря, опасно. После того, что было… Эти друиды не шутят. А Тадиус, по слухам, вообще чудовище.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость навалилась на плечи.

— Но что ещё остаётся? Сидеть и ждать, пока они соберут всех Альф? Пока дойдут до нас? Нет, так дело не пойдёт, да, Григор? Вот было бы круто, если б ты встал и пошёл со мной, дружище. Я же должен тебе как-то отплатить за всё, что ты сделал.

Времени у нас почти не оставалось. Каждый день промедления приближал «Семёрку» к цели. И чем дольше мы бездействовали, тем опаснее становился наш враг.

Поднялся и пошел обратно к своей стае. Ладно, пора найти Романа, моя стая наконец пришла в себя и выздоровела. Нужно решить, что делать с Короной. Следующие минуты дороги я почти ни о чём не думал.

Внезапно позади послышались торопливые шаги. Что-то в этой спешности заставило меня насторожиться — в Убежище люди редко бегали без серьёзной причины.

Я обернулся.

Лана бежала словно ураган. Её причёска растрепалась, тёмные пряди выбились из заплетённых кос и прилипли к вспотевшему лбу. Грудь часто и неровно вздымалась — она явно бежала чуть ли не через половину Убежища, не жалея сил.

Глаза девушки блестели от волнения, в них читались одновременно облегчение и тревога. Она схватила меня за руку, пытаясь отдышаться.

— Он очнулся! — выдохнула она, и голос её дрожал от нахлынувших эмоций. — И зовёт тебя!

Сердце подпрыгнуло к горлу, в ушах зазвенело от внезапной волны адреналина. Я, не раздумывая, бросился следом за девушкой, обратно к извилистым коридорам Убежища.

Мы почти бежали по знакомым переходам.

Лана двигалась впереди с той грацией, которая выдавала в ней оборотня — каждый шаг был рассчитан и точен, она не сбавляла темпа даже на крутых поворотах и скользких от влаги участках. Её силуэт то появлялся в кристальном освещении, то растворялся в тенях.

Мысли беспорядочным роем метались в голове.

Очнулся!

После трёх дней бессознательного состояния, когда я каждый час боялся услышать, что его сердце остановилось. После того взрыва Аватара, который чуть не убил его на месте. Он выжил, в сознании!

Наконец мы добрались до нужной секции Убежища. Лана резко затормозила у знакомой арки, её грудь тяжело вздымалась от быстрого бега. Она жестом показала мне пройти вперёд, сама оставшись в коридоре — очевидно, понимая, что этот разговор должен происходить наедине.

Я переступил каменный порог и замер, словно налетев на невидимую стену.

Григор лежал на той же каменной лежанке, но всё в нём кардинально изменилось. Глаза были открыты. Осмысленны. Живы. В них теплилась та искра разума, которую я действительно боялся больше никогда не увидеть.

Но боже, как же страшно он выглядел. Теперь, когда он пришёл в себя, это было особенно заметно.

Кожа — бледная, с нездоровым сероватым оттенком, словно вся кровь ушла из неё навсегда. Глубокие морщины прорезали лицо новыми, жестокими бороздами, превращая его в карту перенесённых страданий. Если раньше возраст придавал ему мудрую солидность, то теперь он выглядел на целый десяток лет старше.

В прошлом могучие и гордые плечи теперь безвольно провалились под тяжестью одеяла. Грудная клетка, некогда мощная как бочка, казалась впалой и хрупкой. Дыхание было поверхностным, прерывистым — каждый вдох давался ему с видимым усилием.

Алое свечение целебных рун, нанесённых Романом, медленно угасало, становясь всё тусклее. Магия делала своё дело, но было очевидно — она лишь поддерживала жизнь, а не возвращала былую силу.

— Григор, — тихо позвал я, подходя ближе к лежанке.

Великан с трудом повернул голову в мою сторону. Движение далось ему с огромным усилием, словно голова весила центнер. Мышцы шеи напряглись, на лбу выступили капельки пота от этого простейшего действия.

Но когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнула та самая внутренняя сила, тот несгибаемый стержень, который не могла сломить даже смерть.