Чтение онлайн

— Варька помогать! — с готовностью отозвалась афалина. — Куда плыть?

— В лагуну. Посмотри, есть ли там люди. И лодки.

— Варька понимать! Смотреть большие плавучие раковины и человеки! Большой черный Денисов ждать здесь!

Игриво взмахнув хвостом, Варька ушла в глубину. Где она вынырнула на фоне черных скал, я так и не разглядел, поэтому перестал заморачиваться и разлегся на дне лодки, упершись полусогнутыми ногами в переднюю банку и довольно удобно разместив голову на задней. Петровичу пришлось потесниться, но я оставил его праведный гнев без внимания — за прошедший день я порядком утомился, несмотря на краткий послеобеденный сон. Через некоторое время отпущенная на волю волн лодка уперлась бортом в камень, но я лишь лениво матюгнулся, не желая менять позу. Ничего нам не будет, вон, как баллон пружинит…

Варька вернулась примерно через час — я по таймеру на забрале засек. Собственно, время пролетело незаметно, я ухитрился задремать и пропустил появление афалины. Разбудил меня Петрович, вернее, излучаемая им волна радости. Мне снилось что-то очень приятное, так что я не сразу осознал, что в мои безмятежные грезы вторглась чужая эмоция: лишь почувствовав на языке привкус копченого кальмара, я чертыхнулся и выпал из объятий Морфея. Варька от избытка чувств окатила меня тучей брызг и выдала взволнованной скороговоркой:

— Человеки нет! Большие плавучие раковины нет! Варька не понимать!

— Ты уверена?

— Варька знать — человеки нет.

— На берегу тоже? — на всякий случай уточнил я.

Я уже как-то упоминал, что объекты на суше афалин не интересуют, они воспринимают их деталями рельефа, но попытка, как говорится, не пытка…

— Пещера с большие плавучие раковины темно! Человеки нет! Варька не понимать!

— Ладно, мать, успокойся!.. — Я похлопал афалину по горбатому носу и принялся размышлять вслух: — Интересно, куда они все могли деться? Самый логичный вывод — их тоже всех перебили. Только кто? И зачем? За каким, я вас спрашиваю, хреном?! Ммать!!!

Успокоившись также резко как и сорвавшись на крик, я в полном смятении помотал головой, прогоняя мрачные мысли, и позвал афалину:

— Варька…

— Слушать!

— Покрутись пока здесь, ладно? Мы с Петровичем поплывем в лагуну. Если что, позовем. Если не позовем, приплывай утром к эллингу. Хорошо?

— Варька плавать! Вернуться утром. Ночью ловить рыба.

— Ну вот и славно, — подвел я итог беседе. — Петрович, не спи! Смотри вперед, тут недолго на каменюку нарваться. Ты же искупаться не горишь желанием?

Кот в ответ зашипел и одарил меня мерзким ощущением мокрой шерсти, липнущей к коже. Получилось весьма натурально, меня аж самого передернуло от отвращения. Махнув афалине на прощание веслом, я погреб прочь от рифа, ориентируясь по двум бесформенным пятнам особенно густой тьмы — тем самым утесам, между которыми прятался вход в бухту. Когда камни наконец остались за кормой, я облегченно выдохнул и заработал веслами увереннее — сама лагуна была довольно глубокой и неприятных сюрпризов не таила, это я еще с вечера разглядел. Существовал риск наскочить на мель в проходе между пляжем и утесом, но, будь это так, вряд ли бы загадочные «человеки» расположили бы базу в заводи — катера типа моей утопленной «тройки» там бы элементарно не прошли, и их пришлось бы держать в другом месте. Ни один здравомыслящий человек на такое бы не пошел. Добровольно, я имею в виду.

Мои опасения оказались напрасными — мы спокойно пересекли лагуну и прошмыгнули в заводь. Вокруг царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь мерным плеском весел да стрекотанием каких-то насекомых в зарослях. К такому звуковому сопровождению я уже давно привык и совершенно его не воспринимал: тренированный слух пытался вычленить из мерного шума звуки нехарактерные, выделяющиеся на естественном фоне, но таковые отсутствовали. От этого становилось еще страшнее — не может в человеческом поселении быть такой тишины. Да и темень такая не характерна. Даже глубокой ночью обязательно что-нибудь гудит, тарахтит и колотит, в крайнем случае, где-нибудь мерцает сигарета или светятся окна. А тут все кругом мертво… Бр-р-р!.. Озноб до костей пробирает. Того и гляди, на каждый шорох дергаться начну и визжать от ужаса, как какая-нибудь тупая блондинка из фильма ужасов.

Петрович мое состояние разделял в полной мере — застыл на носу лодки, вытянув шею и прижав уши. Еще чуть-чуть, и начнет утробно завывать, тихо, почти не слышно, но оттого еще более жутко. Вон как шерсть на загривке топорщится!

Едва не выронив весло, я обругал себя тряпкой и прибавил ходу. Ну его на фиг, болтаться посреди лужи в совершенно беспомощном состоянии. На берегу все проще будет, там и укрыться можно, и убежать в случае чего.

Из темноты прямо по курсу вдруг проступило какое-то массивное сооружение, довольно далеко вдававшееся в заводь, и лишь когда лодка почти уперлась в него носом, я понял, что мы достигли цели — ноктовизор прорисовал на забрале нечеткие контуры до боли знакомых пластиковых «сэндвичей». Ворота эллинга были опущены, так что с этой стороны проникнуть в помещение не стоило и пытаться. Не давая страху окончательно одурманить себе разум, я осторожно повел лодку вдоль стены из пенобетонных блоков, и буквально через несколько мгновений борт отпружинил от довольно круто обрывавшегося в воду берега. Петрович не дожидаясь команды сиганул во тьму, мгновенно слившись с ней — ему даже не пришлось менять окрас, он уже давно мимикрировал под цвет баллона. Я же тем временем притер лодку бортом вдоль среза воды и довольно неуклюже выбрался на сушу, едва не выронив «меркель». Стараясь не очень сильно шуметь, выволок следом надувнушку и притаился под стеной эллинга, упершись в нее спиной. Уютно лежащий в руках штуцер вселял некоторую уверенность, и всепоглощающий ужас потихоньку отступил. Правда, пока еще лишь с ворчанием скрылся в тени, а не сбежал с обиженным визгом, но лиха беда начало, как говорится…

Петрович вернулся через несколько минут, не обнаружив ничего особо страшного. Я даже было развернул рамку ППМ на забрале, но ничего не рассмотрел и плюнул на это дело. Тем более что напарник, оказавшись в родной стихии, тоже обрел былую уверенность и разведку провел по всем правилам Егерского искусства. Его доклад по возвращении был на редкость лаконичен: «Чисто!» Правда, он всего лишь пробежался по близлежащим окрестностям, в помещения не заглядывал, и до складского комплекса, или что там за косогором, не дошел — команды не было. Тем не менее, чувствительный нос и чуткие уши ничего подозрительно в непосредственной близости не выявили, и я окончательно успокоился. Внезапного нападения можно было не опасаться — по крайней мере, пока.

— Ну что, посмотрим эллинг? — шепнул я, поглаживая напарника.

Тот с готовностью прошмыгнул за угол. Шагнув следом, я машинально вскинул штуцер, взяв на прицел дверь: кот застыл у проема шлюза в характерной позе с вздыбленным загривком и тихонько урчал, трепеща усами. В отличие от холодных стен, теплого кота ноктовизор прорисовывал на забрале во всех подробностях.

— Что там? Опасность?

Петрович перестал урчать и поскреб дверь лапой, заодно одарив меня сложным комплексом ощущений: застарелый запах крови, уже с тухлинкой, почти осязаемый ужас и безнадежность. А вот это уже совсем не смешно! Если и тут всех порешили… Да что же на этой планете творится?!

Впрочем, рефлексировать пока не время, да и жалеть себя, любимого, позже буду. Никто за меня грязную работу не сделает, даже верный Петрович. Плотнее прижав приклад к плечу и удерживая ствол штуцера на уровне глаз, я свободной рукой осторожно толкнул дверь в сторону. Та с готовностью утонула в стенном пазу, открыв предбанник шлюза, что характерно — абсолютно пустой. Внутренняя переборка была закрыта. Медленно выдохнув сквозь зубы, я закинул «меркель» на спину и извлек из кобуры пистолет — с ним в помещении всяко удобнее управляться. Повинуясь мысленной команде, Петрович проскользнул в тамбур и приник к полу, прядая ушами. Судя по всему, ничего угрожающего кот не услышал, поэтому я столь же осторожно отворил внутреннюю дверь и просочился в эллинг, сразу же вжавшись спиной в простенок. Против ожидания, руки, сжимавшие АПС, не дрожали — вот что значит, рефлексы, вбитые годами тренировок! Мозги каменеют от ужаса, а тело делает свою работу. Петрович неслышной тенью рванулся вглубь помещения, и уже через несколько секунд я расслабил ставшие ватными мышцы: внутри никого не было.

Пробежав взглядом по ближайшей стене, я без особой надежды ткнул в сенсор освещения, и тут же внутренности эллинга залились тусклым светом немногочисленных дежурных панелей. Однако и этого мне хватило, чтобы с облегчением ухмыльнуться: прямо передо мной на воде еле заметно покачивались два катера. Кто-то довольно небрежно исполосовал борта очередями, но обе посудины уверенно держались на плаву. Все-таки права оказалась Варька, не зря прогулялись — «большие плавучие раковины» в наличии имеются. Теперь бы еще выяснить, что с «человеками» стряслось. Впрочем, обширное бурое пятно на пластиковом полу в паре шагов от меня развеивало последние сомнения. Твою мать! И почему мне так везет?..