Чтение онлайн

— Ты ведь не можешь связаться с ними, да? — с грустью спросил я, и брат недовольно оскалился: нет, не могу.

Но самым важным для меня именно сейчас стало то, что рысь решила загладить свою вину перед пострадавшей Афиной.

Режиссёр медленно повернулся к ней — она всё это время молча наблюдала за нашим разговором.

Огромная кошка сидела неподвижно, её хвост был плотно обёрнут вокруг лап — поза, выражающая сдержанную обиду. Когда Режиссёр сделал несколько осторожных шагов в её сторону, Афина демонстративно отвернула морду, показывая, что не намерена принимать извинения.

Режиссёр остановился в паре метров от неё и опустился на брюхо, прижав уши к голове. Он издал тихий, почти жалобный звук — что-то среднее между мяуканьем и воем. Это был призыв к примирению, который в стае диких кошек означал полное признание вины.

Афина фыркнула и ещё больше отвернулась, но её уши слегка дрогнули. Режиссёр повторил свой призыв, на этот раз ещё тише и печальнее. Красавчик, чувствуя напряжение, беспокойно заёрзал на месте.

Долгие секунды тишины тянулись, как часы. Затем Афина медленно повернула голову и посмотрела на лежащую рысь. В её глазах всё ещё читалась обида, но уже не гнев.

Режиссёр осторожно подполз чуть ближе и снова издал свой примирительный звук. На этот раз в нём не было мольбы — только искренняя печаль о причинённой боли.

Афина долго смотрела на него, затем тяжело вздохнула и медленно подошла к рыси. Она обнюхала его голову, словно убеждаясь в искренности извинений, а потом осторожно коснулась его морды своей.

Режиссёр благодарно мурлыкнул, а Афина позволила ему слегка потереться о её бок. Красавчик облегчённо выдохнул, подбежал к ним и запрыгнул на кошку, радуясь восстановлению мира в стае.

На следующий день я повёл Лину и Дамира к уже готовым вольерам на восточном склоне. Нужно было проверить качество работы строителей и убедиться, что каждое ограждение соответствует потребностям будущих обитателей.

— Видите эту ограду? — спросил я, останавливаясь у одного из вольеров. — Расстояние между прутьями рассчитано точно. Достаточно широкое, чтобы зверь видел всё вокруг и не чувствовал себя в ловушке.

Лина подошла ближе и с любопытством просунула пальцы в промежуток, словно пытаясь физически ощутить границу между безопасностью и свободой.

— А почему так важно, чтобы они видели территорию?

— Зверь, запертый в глухой коробке, постоянно ждёт нападения, — объяснил я, переводя взгляд на учеников. — Он тратит всю энергию на стресс. А стресс — это яд. Он не просто подавляет желание размножаться, он делает агрессию неконтролируемой и истеричной. Такой зверь в бою бесполезен — он будет либо паниковать, либо бросаться на врага бездумно, пока не выдохнется.

Дамир, который до этого с интересом осматривал поилку, нахмурился.

— Но, если они привыкнут к такому комфорту, не станут ленивыми? Не потеряют боевой дух?

Это был хороший вопрос.

— Думаешь, сытый волк — плохой охотник? — спросил я его прямо. — Нет. Сытый волк — это умный охотник. Он выходит на промысел не от голода, а от инстинкта. У него есть силы думать, выслеживать и выбирать цель, а не бросаться на первую попавшуюся добычу. Зверь, которому не нужно каждую минуту бороться за выживание, становится увереннее. Его сила становится не хаотичной, а управляемой. А боевой дух мы будем оттачивать на полигоне. Вот там они и вспомнят, для чего им даны клыки.

С дороги донёсся характерный скрип колёс и окрики погонщиков. Я прислушался — звук шёл от главных ворот долины, становясь всё отчётливее.

— Это Тимофей, — сказал я ученикам. — Прибыл караван с поголовьем.

Лина и Дамир мгновенно оживились.

— Наконец-то, — с энтузиазмом проговорила девушка.

Через открытые ворота въезжает длинная процессия повозок. Тимофей сидел на лошади во главе процессии, помахав мне рукой в приветствии. За ним тянулся настоящий зоопарк — клетки разных размеров, из которых доносились разнообразные звуки: визг, рычание, чириканье, сопение.

— Максим! — окликнул торговец, спрыгивая на землю. — Привёз твой заказ целиком. Все двадцать четыре головы в целости и сохранности. Правда, пара светлокрылов немного нервничала в дороге, но это нормально для их вида.

— Превосходно, — кивнул, обходя первую повозку и оценивая состояние груза. Клетки были добротными и достаточно просторными.

— Лина, Дамир, — позвал я, не отводя взгляда от клеток. — Сейчас увидите, как теория превращается в практику. Каждого зверя нужно осмотреть, определить его потенциал и разместить в подходящий вольер. Это не просто перетаскивание из клетки в клетку — это планирование будущего стаи.

Дамир подошёл к одной из клеток и заглянул внутрь.

— А с чего начинаем?

— С пар, — ответил я, направляясь к центральной повозке. — Каменные барсуки, земляные кроты, воздушные белки. Они станут основой популяции. Затем травяные змеи — их разведение требует особых условий. И только после этого займёмся остальными.

Я активировал «Звериный Кодекс» и сосредоточился на первой клетке. Внутри сидел массивный каменный барсук-самец, его серая шерсть с металлическим отливом поблёскивала в утреннем солнце.

Каменный барсук. Уровень: 1.

Навыки:

Каменная кожа (G) — временно укрепляет шкуру, повышая защиту.

Земляной клинок (G) — создаёт острое лезвие из уплотнённой земли.

Я подошёл ближе к клетке, изучая зверя. Барсук настороженно следил за мной маленькими тёмными глазками, но не проявлял агрессии. Его лапы были мощными, с крепкими когтями, явно приспособленными для работы с камнем. Телосложение коренастое — чистая мускульная масса под плотной шкурой. Хороший магический экземпляр для племенного разведения.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — У него идеальные пропорции для породы, никаких признаков болезней или скрытых дефектов.

— Что видишь? — с любопытством спросила Лина, подойдя ближе.

— Будущего производителя первого поколения, — объяснил я, переходя к клетке с самкой. — Смотри: широкая грудная клетка, мощные лапы, ясные глаза. Можно надеяться, что его потомство будет жизнеспособным и сильным.

Тимофей наблюдал за нашей работой с заинтересованным видом.

— Не перестаю удивляться твоему подходу, Максим. Большинство покупателей даже не смотрят на зверей настолько внимательно.