Чтение онлайн

Потом он взял два или три бумеранга и отдал весло Рики, который затаил дыхание и даже высунул язык от усердия, чтобы не было слышно всплеска, когда он опускал весло в воду. С полдюжины птиц взлетели с обеих сторон канала. В этом месте он сужался, но Небамон был слишком опытным охотником, чтобы метать бумеранг в столь незначительное количество птиц. Через мгновение нос лодки коснется зарослей тростника, раздвинет их и продолжит свой путь. Небамон поднял правую руку.

Почти в тот же миг впереди раздался испуганный пронзительный крик, и с оглушительным шумом воздух внезапно наполнился птицами. Небамон метнул четыре бумеранга и услышал приглушенный звук, когда они попали в цель, затем он торопливо схватил все бумеранги, которые лежали у его ног. Последняя утка неуклюже упала в заросли, и в небе больше не было видно ни одной птицы.

– Где они, Рики? – спросил он мальчика, который раскачивал лодку.

Рики знал свою обязанность замечать, куда падают птицы, но он был так взволнован, что забыл об этом.

– Вон там! – заикаясь, неуверенно сказал он.

– Туда упала последняя, – согласился Небамон, – но я ее и сам видел. Эх, Рики, Рики, ты не станешь настоящим охотником, пока не научишься вертеть головой. – Он хватался за тростник и тянул лодку вперед в направлении плотины.

Последняя утка неуклюже застряла в тростнике, и бумеранг, сразивший ее, плавал. Они долго плыли по каналам, но утки будто сквозь землю провалились. Небамон сильно расстроился из-за потери бумерангов, которыми очень дорожил.

– Если бы мы знали, где они, – с сожалением сказал он, указывая на то место, где заросли тростника образовали большой остров, – мы могли бы достать их. Но ничего не поделаешь.

– Можно я пойду посмотрю? – воскликнул Рики и начал торопливо выбираться из лодки.

– Сейчас же вернись! – сердито приказал Небамон. – Это не острова, а лишь заросли тростника и ил, – добавил он более спокойным тоном, когда Рики сел в лодку. – Они очень опасны, и к тому же там полно змей. Мы потеряли и так много времени и, если продолжим поиски, не успеем вернуться домой до темноты. Становись на нос лодки и будь наготове, а я буду грести. Помни, что бросок из-под руки заставит бумеранг вращаться. Не так важно точно прицелиться, как правильно бросить. Пока еще не надо поднимать руку, – предупредил он тихим голосом, в то время как они медленно плыли к открытой воде. – Птицы взлетят достаточно далеко, и рука не должна устать.

Они опять заплыли в тростники, и лишь благодаря тому, что Небамон был опытным охотником, им удалось подплыть почти вплотную к стае, прежде чем птицы поднялись вверх. Рики сжал зубы и бросил. Раздался пронзительный крик, и что-то упало в воду.

– Браво! – закричал отец. – Бросай еще!

Рики попытался метнуть еще раз, но в волнении отпустил бумеранг слишком поздно, последний с всплеском упал в воду примерно в ярде от носа лодки, и не успел мальчик прийти в себя от замешательства, как птицы уже улетели.

– Очень плохо! – сказал сквозь смех Небамон. – Но я думаю, что твой первый бросок сбил большую утку, если только мы сможем ее поймать. Утки могут двигаться довольно быстро, даже со сломанным крылом.

Охотник увидел раненую птицу в зарослях тростника, и лодка направилась прямо к тому месту. Рики схватил утку, но она отчаянно сопротивлялась и наконец с пронзительным криком вырвалась и попыталась уплыть, неуклюже хлопая крыльями по воде. Мальчик выпрыгнул из лодки на кочку и побежал по болоту вслед за уткой, поскальзываясь и спотыкаясь.

– Сейчас же вернись! – закричал Небамон, пытаясь схватить сына, но потерял равновесие и с громким всплеском бултыхнулся с качающейся лодки прямо в воду. Как только он вынырнул, то услышал крик Рики о помощи. Он хорошо знал коварство этих островов из ила и зарослей тростника. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вернуться в легкую лодку, не перевернув ее, но еще труднее найти канал, по которому он сможет проплыть на другую сторону зарослей, где находился сын. Небамон поспешно спрыгнул с лодки и направился к заросшему тростником берегу. Его ноги соскальзывали, и он отчаянно пытался устоять на скользком иле. Водоросли сразу же опутали руки, мухи ослепили его, и жижа сомкнулась вокруг рук и ног. Он не мог двигаться быстрее, потому что любое поспешное движение было опасным, и тогда он не успел бы спасти Рики или, хуже того, мог сам утонуть прежде, чем слуги придут ему на помощь. Небамон очень осторожно соскальзывал в сторону более глубокой воды и, смывая ил с глаз, продолжал двигаться.

– Ваш мальчик у меня, – услышал он задыхающийся голос человека. – Скорее давайте лодку, потому что мне трудно его держать.

Неожиданная помощь так удивила Небамона и он почувствовал такое облегчение, что не сразу пришел в себя и смог ответить только после того, как окунулся с головой под воду.

– Чтобы привести лодку, потребуется некоторое время, – произнес он наконец, – но я поспешу.

Он увидел человека, растянувшегося поперек кочки и державшего Рики за голову так, чтобы мальчик не захлебнулся. Голова человека была под водой, и время от времени он судорожно поднимал ее, чтобы сделать вдох. А Рики был настолько запутан водорослями, что Небамону пришлось осторожно подплыть к нему, руками разорвать их, освободить мальчика и втащить его в лодку. От сильного испуга Рики сразу же вырвало слизью. Небамон держал его на руках, в то время как незнакомец все еще стоял в тине около лодки и молча смотрел на них, как бы раздумывая, что делать дальше. И вдруг в голову Небамона пришла мысль: это тот самый беглец, который скрывается в болотах, и он может быть опасен. Мужчина выглядел жестоким: глубоко посаженные темные глаза сверкали из-под густых черных бровей. Его лицо заросло длинной щетиной, опухло от укусов слепней и было покрыто ранами, из которых струйками стекала кровь. Он стоял в жиже по пояс, над его головой кружился рой мух, и от него шел зловонный запах гнилого болота. Однако плечи его не были согнуты тяжелым трудом, и не было видно шрамов от ударов плетей, а остатки его оборванной одежды были из такой же ткани, как одежда Небамона. Обычный раб испугался бы, а этот человек надменно смотрел прямо в глаза. Таким мог быть только один раб в Египте.

– Моисей, сириец, – уверенно сказал Небамон. – Убийца на пути к воротам границы!

– Не убийца, а мститель, – поправил тот с гордостью. – Я заплатил жизнью за жизнь.

– Я также плачу, – заверил его Небамон, наклоняясь над Рики. – Тебе нельзя идти к границе сейчас, так как все патрули уже предупреждены. Военачальник уехал в крепость сегодня, он очень спешил, чтобы заработать награду от фараона за твою голову. – Он слегка усмехнулся. – Давай поедем сейчас ко мне, и ты пробудешь у меня до тех пор, пока у тебя не отрастет такая борода, которую обычно носят сирийцы. Через месяц мы сможем переправить тебя домой с торговцами, возвращающимися домой. Ты можешь положиться на меня, я спрячу тебя, а всем сообщу, что ты мертв.

– Как я вижу, ты такой же прирожденный обманщик, как и все египтяне, – холодно сказал Моисей. – Ты строишь интриги ради самих интриг. Мне не суждено умереть в Египте, но я не настолько хитер, как ты, поэтому меня устраивает, что твоей хитрости хватит на нас двоих.

Небамон с негодованием вытаращил глаза, но тем не менее не пошевелился, чтобы остановить Моисея, когда он влезал в лодку. А Рики отодвинул ноги в сторону и, повернув голову, лежащую на руке отца, захныкал. Небамону стало стыдно, что его сын испугался своего спасителя.

– Он, вероятно, никогда не видел человека с такой щетиной, – сказал он извиняющимся тоном и засмеялся.

– Египетские дети всегда боятся меня, – сказал Моисей и взял в руки весло. – Это очень странно, и я никогда не мог понять этого.

Когда лодка вышла из зарослей, уже наступили сумерки и солнце почти зашло. Колесница прогрохотала по безлюдной улице деревни. Работники ложились спать на закате, и лампы не зажигались. Небамон был доволен, что улица пустынна: он знал, что рисковал, если его увидят со столь странным человеком. Он встревожился, увидев свет факелов у ворот, и предположил, что Асет послала слуг выяснить, почему они задерживались. Однако в доме все равно узнают о присутствии сирийца, поэтому не имело значения, когда его увидят. Небамон уже въезжал в ворота, когда заметил, что с его слугами стояли те самые воины, которых он отослал днем. Он резко остановил колесницу, но было слишком поздно. Военачальник фараона, который должен быть уже далеко, торжествующе выступил из тени, чтобы приветствовать его.

– Добрый вечер! – сказал он ликующим тоном. – Мой инстинкт подсказал мне, что я хорошо здесь поохочусь. И я вижу, что не ошибся.

Небамон передернул плечами.

– Мне всегда приятно, – сказал он холодно, – приветствовать гостя. Этот молодой человек, кого ты, кажется, подозреваешь, не опасен. Он – один из сирийских музыкантов, сумасшедший, и как мне стало известно, бродил в наших окрестностях.

Военачальник грубо засмеялся:

– Очень правдоподобная история, особенно когда этот человек приезжает к тебе домой в твоей колеснице и управляет ею, сидя рядом с тобой. Я не хотел бы оказаться на твоем месте, когда фараон услышит этот рассказ.