Чтение онлайн

После этого дерево росло свободно, и никто не препятствовал этому. Если иногда замечали, как раб поливает дерево, то считали, что это одна из его обязанностей. Небольшое место между деревом и стеной было теперь его укрытием, туда он даже принес некоторые вещи, которые ему принадлежали. Он нашел рваный старый плащ, чтобы укрываться в холодные ночи, принес тростник, служивший ему постелью, и красивые камешки и цветы, чтобы доставить удовольствие своему дереву.

Подобно всем богам дерево было весьма капризно. Определенное заклинание могло действовать в течение многих дней, если раб точно повторял его много раз; но наступало время, когда заклинание переставало действовать, и тогда у него случались неприятности. Он расспрашивал людей, какие заклинания были известны им, и уже столько знал их, что время от времени его приглашали лечить ими больных людей. За это он получал подарки, которые, как всегда, закапывал под деревом, ничего не утаивая. Особенно его радовало то, что он получал благодарности от людей. Рабы, занимавшиеся тяжелым трудом, редко доживали до старости, и его товарищи стали необычайно гордиться им, что он столько прожил. Даже стражники стали относиться к нему дружелюбно, и часто их палки лишь свистели по воздуху, не опускаясь на его спину.

– Эта работа слишком тяжела для тебя, – сказал как-то стражник весьма любезно, когда увидел раба, еле шедшего с ковшами. – Нам следовало бы дать тебе работу полегче. Возможно, в кухне есть отходы, которые хорошо подойдут для твоего беззубого рта.

– Мне нравится эта работа, – возразил задыхающийся старик, но стражник только усмехнулся, глядя ему вслед.

В тот вечер он позаботился о дереве как обычно, но впервые за много лет это не успокоило.

– Ты слишком молодо, – бормотал он его веткам, – и ты еще не знаешь, что чувствуешь, когда силы начинают покидать тебя.

Дерево ничего не ответило, так как не было ни малейшего дуновения ветерка и никакие слова заклинаний не могли вызвать его. Наконец, когда наступил рассвет, раб увидел, что его бог презирает его, упиваясь своей юной силой, и не замечает его. Он выбросил тростник, на котором спал, в яму, свернул свой плащ, закопал яркие камни в тонкий слой земли и ушел.

Он ничем не мог помочь на кухне, где от непрерывной болтовни и от удушающей жары в печах у него целыми днями болела и кружилась голова. Люди постоянно отталкивали его, чтобы взять необходимые им вещи. Главный повар открыто жалел себя, что ему навязали почти сумасшедшего человека. Ему поручили подметать пол, но затем сказали, что он слишком стар, чтобы выносить мусор, и послали мальчика отнести отходы к ямам. Ночью они любезно дали ему самый теплый угол около тлеющих угольков ненавистной ему печи, где он страдал от удушья, вызванного отвратительным запахом жиров.

Через некоторое время их терпение лопнуло, и они стали считать его причиной всех их неприятностей.

– Прекрати ползать здесь! – однажды раздраженно завопил главный повар, когда старик пытался подмести пол.

Он засеменил в угол и со стоном сел, растирая руками разрывающиеся от боли виски.

– Уф! – сказал главный пекарь, взяв одно из маленьких опахал, которыми он разжигал тлеющие угольки, и помахал у своего лица, чтобы охладить его. – Я уже не помню, когда была такая жара, как сегодня.

– Во дворе не менее жарко, – сказал мальчик, входя и покачиваясь с ковшами с водой. – Небо – серо-синего цвета, а вокруг солнца подозрительное кольцо.

– Это – конец мира! – резко крикнул молодой раб.

– Ерунда! – сказал главный повар, чувствуя своей обязанностью задать тон разговора на кухне. – Однажды, когда мой отец был еще молод, в небесах случилось наводнение, и вода лилась в течение нескольких часов, превратив в грязь и смыв его дом. Он рассказывал, что лягушки падали с небес вместе с водой, но через несколько дней они подохли и стали разлагаться. Это было чудо, которое началось с подозрительного кольца вокруг солнца.

Раб оторвал взгляд от утки, которую поворачивал на вертеле над пламенем.

– Это был только дождь, – сказал он с презрением. – У нас в Трое часто идут дожди.

Он всегда напоминал работникам кухни, что его отец был царем там, где было несколько несчастных хижин где-то на берегу океана на севере.

– Я предполагаю, что вместе с дождем в Трое падают крокодилы! – сказал кто-то презрительно. На кухне существовала традиция, что любая история о Трое должна восприниматься как выдумка.

Один из мальчиков-помощников пекаря, который нес новую партию булочек для жарки, потерял сознание в самый неподходящий момент и с грохотом упал прямо на посыпавшиеся с подноса булочки. Главный пекарь пришел в ярость.

– До обеда фараона осталось полчаса! – орал он в гневе. – Немедленно несите мне следующую партию! Эй, ты, старый дурень, там в углу, иди сюда и наведи здесь порядок!

Он продолжал шуметь, и пот струился с его лба, а его помощники в спешке носились по кухне.

Из-за заминки в приготовлении обеда для фараона на кухне образовалась суматоха. Резчики требовали мяса, те, кто украшал блюда, набрасывались на выпеченные изделия, красиво одетые подавальщики носились туда-сюда, натыкаясь на кухонных слуг и браня их. Все бегали, покрытые потом, в ужасной жаре. Когда обед закончился, все рабы выползли во внутренний двор, даже не притронувшись к остаткам еды. Даже мальчик-водонос, у которого всегда был хороший аппетит, объявил, что его тошнит от одной только мысли о еде. Они долго обмахивали себя опахалами, опускали голову и руки в воду и смотрели, уставившись изможденными глазами в свинцовое небо.

Старик, сжимая руками пульсирующую голову, поспешил за угол. Впервые с тех пор, как он начал работать на кухне, никто не потрудился спросить, куда он идет. А он пошел по знакомой дорожке через квартал, где жили садовники, и несколько несчастных женщин и детей без всякого интереса смотрели ему вслед, наконец вышел в маленькие ворота к мусорным ямам.

Дерево было более высоким, чем когда-либо, и выглядело так, будто его молодая гордость не чувствовала никакого беспокойства по отношению к немощному несчастному старику. Он даже не рискнул прочесть заклинание, а просто тихо сел, счастливый, по крайней мере, что здесь нет никакой глупой болтовни. Дерево стояло молча, и разговор между ними не получался, как бывало когда-то.

– Это я посадил тебя, – говорил он укоризненно после долгого молчания, но если дерево и ответило, то только ветвями, которые были так высоко, что старик вряд ли мог их заметить.

Начинало темнеть, и он должен был возвращаться на душную кухню, где его ждали бесконечные вопросы. Но, прежде чем уйти, он решил произнести одно заклинание, самое первое и самое простое, произнесенное им в то далекое время, когда дух дерева показал себя, убив стражника, угрожавшего ему. Он заполз назад в свое укрытие и расположился прямо на земле, откопав несколько красивых камней. Затем он повернулся на спину и проговорил магические слова, смотря прямо в темноту ветвей. Спустя несколько мгновений, издавая еле уловимые вздохи, дерево стало отвечать ему. Сначала оно ответило шепотом, потом покачало ветвями, наклонилось, загрохотало, вспыхнуло и заревело. Оно хлестало ветвями и согнулось под напором урагана, когда небеса разверзлись, а потоки воды хлынули вниз, как будто из переполненного небесного Нила. Ураган сдул крыши с жилищ рабов, а стены из грязи превратились в бесформенные глыбы. Потоки воды погасили огонь во всех печах. Во дворце фараона собственную кровать бога торопливо переместили из-под протекающей крыши в сухое место. Люди сбились в кучи, дрожа и вопя от страха, дети вскрикивали при вспышках молнии, все говорили о конце мира.

Это были ужасные минуты, но вскоре все кончилось. На следующий день, когда земля парила от влаги, стены из грязи снова сооружались, дети собирали листья пальм для кровли, живописцы и рабочие были заняты восстановлением сильно поврежденных помещений дворца. На второй день все почти восстановили, и садовники убирали сорванные ветви и сломанные цветы.

Дерево у мусорных ям было вырвано с корнем.

– Как жаль, – сказал главный садовник, – ведь его приказал посадить в этом месте сам фараон. Надо бы здесь посадить другое, а вы тем временем позаботьтесь об остальных деревьях.

– Здесь лежит какой-то старик! – воскликнул один из рабов, который ближе всех стоял к дереву. – Дерево упало прямо на него, я думаю, он мертв.

– Кто он? – спросил главный садовник. – Кто-нибудь знает, кто он? – Никто не ответил. – Ну, тогда пусть двое из вас похоронят его где-нибудь.

– Ну и ну, – говорил главный повар четыре или пять дней спустя, – и куда это запропастился наш старый дурень, вечно здесь путавшийся под ногами? Кто-нибудь знает, где он?

Но никто не знал.