Чтение онлайн

– Мне нравится, что ты побрился.

Джек как будто не обратил на ее слова внимания.

– Помнишь, что я говорил о финансировании работ твоего отца?

Иден кивнула.

– Я беру свои слова назад. Ни тебе, ни твоему отцу не нужен новый меценат. Получив деньги, он снова скроется в джунглях и тебя потащит за собой. Иден, ты ведь хочешь совсем не этого?

– Не этого, – неохотно признала она. – О, Джек, я все время молюсь, чтобы отец последовал за мной, выбрался из джунглей.

– Я уверен, он так и сделал. Он должен страшно беспокоиться о тебе. Может быть, это заставит его трезво взглянуть на вещи.

– Когда он снова увидит Лондон, тетю Сесилию, всех моих кузин, он, наверное, поймет, что город не так уж страшен. На него подействовала мамина смерть, вот он и спрятался в джунглях.

– И тебя прихватил. – Джек взял в ладони ее лицо и, глядя ей прямо в глаза, проговорил очень серьезным тоном: – Тебе незачем винить себя за побег. Это твой отец вел себя эгоистично, я так ему и скажу.

– Только он не станет тебя слушать.

– Ты еще не слышала, как я умею кричать, – нежно прошептал он. – Хватит разговоров о грантах, о том, чего хочет твой отец. Сейчас важно понять, чего хочет Иден Фарради.

Сидя у Джека на коленях, Иден чувствовала себя очень уютно и совсем расслабилась.

– Я хочу того, чего хотела всегда, – с блуждающей улыбкой проговорила она, – попасть в Лондон и наслаждаться всеми удовольствиями сезона.

– Вот как? – Джек обнял Иден за талию. – А почему ты этого хочешь?

– Сама не знаю. Может быть, это глупо, но мне кажется, Лондон – то место, где есть настоящая жизнь, а в других местах лишь бледная имитация. Так много людей, домов, магазинов. Самые прекрасные лорды и леди… – Они прижалась щекой к его щеке. – Как я хочу быть такой же, как они!

Джек не знал, что ответить. Ему показалось, что она сказала ему не все, но в наивных словах Иден было столько ошибочного, неверного! Однако кто он такой, чтобы разрушать ее детские иллюзии о беспримерных радостях светской жизни? И все же что будет с ней, когда она попадет в этот сверкающий рай и поймет, что у него есть и другая, темная, сторона? Там царят жестокость и пустота. Те, кто, как сам Джек, столкнулся с ней в юном возрасте, быстро осознавали, что праздная жизнь лишена смысла, а бессмысленное существование способно разрушить душу человека. Если судить по письмам Джасинды, именно это едва не случилось с их младшим братом Алеком.

Сама Иден не имела никакого представления об этой стороне лондонской жизни, а вот Джек имел. Ему довелось на себе испытать всю беспощадную жестокость света.

В лондонском обществе, не зная его правил, Иден окажется чужой. Она понимает, как вести себя в джунглях, а здесь непременно попадет в ловушку. И что в результате? Боль и разочарование.

А может быть, все будет иначе? Несколько лет потакания прихотям света превратят ее в бездушную куклу, такую, как Мора и все ее племя, в циничную охотницу за титулами, продающую себя на супружеском ложе за поместья и корону на дверце кареты.

Джек успел привязаться к своей нежданной протеже и сейчас испытывал желание защитить ее от будущих горестей. Что же, у нее будет время поразмыслить, хотя она об этом и не знает, не знает, что Джек не возьмет ее с собой в Лондон, а оставит на полгода в Ирландии, пока не будет завершена его миссия.

В результате Иден пропустит весь сезон, а к следующему году она может изменить свое мнение и подготовиться к неожиданностям, на которые так горазд светский бомонд.

Джек не сообщал ей о своем плане, потому что не хотел ссориться. Они так чудесно ладят, думал он, держа ее у себя на коленях и поглаживая рыжие кудри.

Незаметно Иден заснула, ведь она работала двое суток без отдыха.

Джек взял ее на руки, отнес к себе в каюту, положил на кровать и долго стоял, любуясь тем, как живописно разметались по подушке золотистые пряди, потом наклонился, поцеловал ее в лоб и вышел из спальни.

Иден приснились орхидеи. Нежные лепестки ложились на ее плечи невесомым дождем. Рядом был Джек, улыбающийся, загорелый, похожий на крепкий дуб в мшистой тени джунглей. Вот только орхидеи почему-то пахли корицей.

– Мисс Фарради… – звал мягкий, глубокий, веселый голос. – Миледи, ваш завтрак готов.

Реальность проникала в волшебный сон.

– Ваш шоколад, миледи, – продолжал шептать настойчивый голос.

Желудок тотчас отозвался на аппетитный запах. Иден сонно улыбнулась, выглянула из-под простыни и увидела Джека, который с хозяйским видом сидел на краю постели. Гроза Вест-Индии рассматривал ее в мягком свете раннего утра с нежной, чуть-чуть насмешливой улыбкой.

– Джек! – воскликнула Иден и села в постели, прижимая к груди простыню.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Доброе утро, дорогая. Приглашаю тебя на праздничный завтрак. – И он сделал жест в сторону маленького столика, стоящего тут же, на кровати.

– Боже мой! А что мы празднуем?

– Лихорадка побеждена. Питер Стокуэлл проснулся, а главное, он жив. – И Джек передал ей чашку с горячим шоколадом.

Иден была восхищена подобной роскошью.

– А сахар там есть?

– В изобилии.

Иден сделала глоток сладкой темной жидкости и удовлетворенно вздохнула.

– Ну-ка, посмотрим, чем еще мы богаты. – Джек приподнял серебряную крышку, под которой оказался стакан сока, тарелка с красиво уложенными ломтиками ветчины, виноград, горячие булочки с корицей.

Иден ахнула. Она столько лет заботилась об отце и о Конноре, но никогда в жизни не видела такого внимания к себе самой. Джек с умилением наблюдал за ней.

Иден бросила на него лукавый взгляд и поднесла к его губам булочку.

– М-м-м… Чудесно.

– Конечно, чудесно.

– Я имел в виду твой поцелуй. – Джек вынул из ее пальцев стакан с соком. – И мне хочется повторения.

У Иден застучало сердце, когда он притянул к себе ее голову и нежно дотронулся губами до ее губ. Девушке казалось, что она тает. Она вдруг поняла, что все время ждала его объятий, и сейчас, обхватив его за шею, она жадно возвращала его поцелуи. Разум шептал, что это опасно, что нельзя поддаваться чувству, но Иден оставалась глуха к доводам рассудка и с восторгом гладила его чисто выбритую щеку, зарывалась пальцами в темные волны волос. Она чувствовала – они оба испытывают несравненное удовольствие друг от друга, и дело здесь было не только в физическом наслаждении.