Чтение онлайн

Далее в тексте упоминаются положительные свойства лунной части философского камня. Очень трудно передать словами психологическое значение луны. Эрик Нойманн проделал замечательную работу в своей статье "О луне и матриархальном сознании",17 которую я хотел бы предложить вниманию читателя. В этой статье он пишет следующее:

"Творческий процесс осуществляется не под палящими лучами солнца, а при прохладном отраженном свете луны, когда мрак сознания достигает полноты; время размножения—это ночное время, а не дневное. Для размножения необходимы темнота, покой, таинственность, безмолвие и скрытность. Поэтому луна—царица жизни и роста, она противодействует смертоносному солнцу. Влажное ночное время—это не только время сна, но и исцеления, восстановления сил... В ночной темноте или при свете луны возрождающая сила бессознательного выполняет свое предназначение, как некую тайну, заключенную в тайне, и делает она это самостоятельно, в силу своей природы и без помощи "головного" эго".18 В тексте сказано, то лунная часть философского камня привлекает ночью птиц и побуждает их охотно признать свое пленение. Таким образом, олицетворяя неуловимые интуиции или духовные возможности, птицы попадают в сферу реальности под воздействием лунной формы бытия, которую так замечательно описал Нойманн. Кроме того, здесь была упомянута тема приручения дикого животного. Эта тема перекликается с темой единорога, которого можно укротить на коленях девы (рис. 62). В алхимии единорог символизировал Меркурия, неуловимого духа. В одном из трактатов единорог превращается в белого голубя, который также символизирует Меркурия и Святого Духа.19 Таким образом, дева, способная укротить единорога, синонимична лунной части философского камня, которая побуждает птиц добровольно идти в неволю. Эти образы относятся к определенной установке, которая формируется под воздействием лунной или июньской (Инь) особенности Самости, способной установить связь между необузданными, свободными, но и недисциплинированными побуждениями реальности и подчинить их требованиям трансперсональной всеобщности личности. Укрощение дикого своеволия рассматривается как нечто самодостаточное. Для мужчины эту задачу нередко выполняет реальная женщина. Она должна быть непорочной в символическом смысле этого слова (см. работу Э. Хардинг),20 т.е. она должна принадлежать самой себе и выполнять роль независимого женского существа, неподвластного воздействиям мужских установок

В алхимии единорог, которого держит на коленях дева, ясно ассоциировался с мертвым Христом на коленях девы Марии. Эта тема затрагивает идею воплощения Логоса в этом симюлизме. Воплощение составляет одну из особенностей коагуляции. Алхимики занимались проблемами коагуляции, пленения или фиксации неуловимого духа Меркурия. Один из способов решения этой проблемы показан на алхимических изображениях. Он состоял в том, чтобы пригвоздить подвижного змея к дереву или к кресту, как это было сделано с Христом. Дерево и крест являются женскими символами и поэтому отождествляются с коленями непорочной девы или с лунной особенностью философского камня. Эти образы не поддаются поверхностному объяснению, но они, несомненно, имеют непосредственное отношение ^реализации психического как конкретной сущности, которая возникает в сфере плодотворного, партикуляризированного существования под воздействием лунного свойства философского камня.

В параграфе 7 говорится следующее:

"(7) С помощью волшебного камня можно обнаружить местонахождение любого человека в любой части мира, как бы хорошо он ни схоронился в палатах, чуланах или пещерах, ибо и там он позволяет все тщательно исследовать. Одним словом, он представляет вашему взору весь мир, в котором вы можете увидеть все, что пожелаете. Более того, он позволяет человеку понимать язык живых существ, чириканье и щебетание птиц, мычание животных и т. д. Он способен одухотворять образ, который, благодаря наблюдению за влияниями небесных тел, становится истинным оракулом; но здесь нет ничего волшебного или дьявольского, ибо все происходит легко, естественно и по-настоящему". Ничто не в силах укрыться от философского камня, все открыто для него. Он вездесущ. В этом отношении философский камень равнозначен всевидящему оку Бога. В четвертом и пятом видении пророка Захарии содержится интересная аналогия с нашим текстом. В четвертом видении Захария видит камень и на камне этом семь очей (Книга пророка Захарии, 3:9). В пятом видении он видит золотой светильник с семью лампадами. Ангел говорит ему: "Это очи Господа, которые объемлют взором всю землю" (Книга пророка Захарии, 4:10). Юнг утверждает, что некоторые алхимики интерпретировали эти фрагменты, соотнося их с философским камнем22 Семь очей Господа соответствуют сферам семи планет, а в алхимии—семи металлам. Они олицетворяли семь ступенек на лестнице трансформации.

В древнем Египте око Божье занимало видное место среди религиозных образов. В погребальной молитве сказано следующее: "Я есть всевидящее око Гора, чей вид вселяет ужас; я есть владычица Убийц, могучая устрашительница". Этот фрагмент отражает обычную установку эго, которая формируется при восприятии ока Божия. Эта установка характеризуется тревожностью, при которой индивид боится, что его неосознанные грехи будут обнаружены и осуждены. Поскольку ничто не в силах укрыться от философского камня, он воспринимается как угроза каждым, кто старается уклониться от полного самосознания. Философский камень способен видеть все, потому что он символизирует полную интегрированную личность, которая не имеет скрытых отдельных сторон. По этой же причине он позволяет понимать язык птиц и животных. Эта способность отражает интуитивную, инстинктивную мудрость человека. Образ всевидящего ока Божия указывает на существование единого источника сознания (видения) в сфере бессознательного. Кроме того, он косвенно указывает на явления синхронии. Глаз как круг иногда составляет особенность мандалы.

Например, Боллингеновский камень Юнга имеет форму глаза с изображением pupillus (Telesphorus) в зрачке - Око Божье служит наглядной иллюстрацией к высказыванию "Vocatus atque non vocatus Deus aderit".

И последнее: в этом параграфе сказано, что философский камень способен "одухотворять образ, который, благодаря наблюдению за влияниями небесных тел, становится истинным оракулом". С психологической точки зрения, одухотворение образа относится к способности бессознательного выражать неясное, недифференцированное настроение или аффект в каком-либо конкретном образе фантазии. Это явление составляет предмет наших поисков при использовании метода активного воображения. Для включения в сферу сознания неосознанного содержания нематериальное должно облечься в материю, невоплощенное или, точнее, пока еще невоплощенное, должно пройти процесс воплощения. Для того чтобы дух стал содержанием сознания, его необходимо загнать в определенную форму. Это составляет одну из особенностей алхимической операции, которая называется коагуляцией. Сновидения так же выполняют эту функцию, как и активное воображение, и иные формы проявления имагинативной креативности. В нашем тексте сказано, что трансформацию духа в образ осуществляет философский камень. Это согласуется с древним высказыванием, что сны приходят от Бога. Другими словами, способность психического создавать образы имеет своим источником сверхличностный центр, Самость, и не является функцией эго.

К.А. Мейер приводит описание сновидения, которое имеет несомненное сходство с нашим текстом:

"Я лежу на ложе; справа от меня, возле головы, находится драгоценный камень, вставленный в кольцо. Камень обладает способностью создавать любые образы, которые я хочу увидеть в живом виде..." Ложе ассоциируется у Мейера с (dine) кушеткой, на которой спал пациент, когда он посетил древний храм Асклепия в надежде, что ему будет ниспослан целительный сон. Он рассматривает драгоценный камень как символ Самости и утверждает, что "в прорицаниях он также выполняет функцию хрустального шара, т.е. выполняет роль "янтры" (магический формулы), предназначенной для визуализации бессознательных содержаний".

В тексте также сказано, что образ становится оракулом, когда устанавливается связь между ним и влиянием небесных тел. Небесные тела, как планетарные факторы, относятся к сверхличносгаым силам, архетипам коллективного бессознательного. В сущности, это означает, что индивид получает доступ к пророчеству, т.е. к мудрости, неподвластной пониманию эго, когда воспринимает способность бессознательного создавать образы в контексте осмысления архетипической стороны психического. В параграфе 8 сказано следующее:

"(8) И последнее: ангельский камень настолько трудно уловим, что его невозможно ни увидеть, ни почувствовать, ни взвесить. Его можно попробовать только на вкус. Голос человека (который имеет некоторое сходство с этими трудно различимыми свойствами) не выдерживает с ним сравнения. Более того, сам воздух не так доступен для зрения, и, тем не менее (о, чудо!) камень способен вечно пребывать в огне без ущерба. Он обладает божественной, неземной, незримой силой и, что еще важнее, наделяет владельца божественными способностями. С помощью сновидений и откровений он дарует человеку способность видеть ангелов и беседовать с ними; ни один злой дух не осмеливается приблизиться к тому месту, где он пребывает. Ибо он есть квинтэссенция, в которой нет ничего тленного, элементы нетленны, и ни один дьявол не в силах поселиться там".

Здесь также идет речь о парадоксальной природе философского камня. Он настолько невидим, рассеян и разрежен, что мы не имеем иной возможности воспринимать его, кроме как на вкус. С другой стороны, он—камень, настолько прочный и неизменный, что даже вечный огонь не может сокрушить его. Тема камня, который не есть камень, восходит к греческой алхимии. Рутланд говорит, что "камень, который не есть камень, является субстанцией, непоколебимой в своей эффективности и добродетели, но не по своей сущности".

Философский камень символизирует центр и всеобщность психики. Поэтому парадоксальная природа камня соответствует парадоксальной природе самой психики. Мы говорим о реальности психики, но многие ли способны "различить на вкус "ее реальное присутствие? Если бы часто упоминаемый "обычный человек" прочитал эту главу, разве он подумал бы, что я рассуждаю о чем-то реальном? Вероятно, нет. Большинство тех, кто считают психологию своей профессией, не осознают реальность психики. Реальность психики рассматривается как поведение, обусловленное неврологическими рефлексами или химией клетки, но здесь нет психики как таковой. Как сказано в тексте, "его невозможно ни увидеть, ни почувствовать, ни взвесить". Психическое не существует для тех, кто способен воспринимать реальность только таким образом. Только те, кто в силу своего развития или благодаря своей психогенетической симптоматике воспринимает реальность психики, действительно знают, что, хотя она и неосязаема, тем не менее, она "непоколебима в своей эффективности". Полное осознание этой реальности наступает в результате реализации процесса индивидуации.

Далее в тексте сказано, что "с помощью сновидений и откровений он (философский камень) дарует человеку способность видеть ангелов и беседовать с ними. Здесь рассматривается вышеупомянутая способность философского камня создавать образы. Контакт с Самостью приводит к осознанию сверхличностных значений, которые в данном случае символизируются ангелами.

В заключительной части параграфа сказано, что ни один злой дух не осмеливается приблизиться к камню, "ибо он есть квинтэссенция, в которой нет ничего тленного". С психологической точки зрения, злой дух или демон представляет отторгнутый комплекс с автономным динамизмом, который способен подчинить своей власти эго. Стабильность его существования обеспечивается репрессивной установкой эго, которая не признает отторгнутое содержание и не интегрирует его в состав личности как целостной сущности. Осознание Самости и требований всей личности устраняют условия, при которых могут выжить автономные комплексы. Квинтэссенция составляет пятый, единый элемент, который возникает в результате объединения четырех элементов. Она соответствует целостной личности, которая в равной мере уделяет внимание всем четырем функциям. Есть что-то сатанинское в своевольных действиях отдельной функции, которая не поддается модификации и корректированию со стороны других функций. Эту мысль Юнг выражает следующим образом: