Чтение онлайн

Ян Дронович поднялся.

– Все, кажется, так?

Я встал вместе с ним.

– Шеф, вы не ответили на мой самый главный вопрос.

Уже в дверях он обернулся:

– Я – ДРАКОН.

~

Глава третья

~ Дома ~ Жизнь меняется ~ Первый рабочий день ~

~ Знакомство с офисом ~ Футляр ~

Я вышел из кабинета и оказался в приемной. Анна поднялась со своего места и с чарующей улыбкой подала мой портфель, который я забыл на диване у себя в кабинете, но по непонятным причинам он оказался у нее в руках в приемной.

– Всего доброго, – промурлыкала она, – до завтра.

– До свидания, – хмуро ответил я, глядя в пол, и зашел в лифт.

К моему удивлению, лифт открыл двери в подъезде моего собственного дома. Машина! Я же оставил ее в переулке на Садовом! Я бросился к выходу из подъезда. Был день, машина была аккуратно припаркована на своем месте во дворе, рядом курили водители из соседних квартир, они обернулись и поздоровались. «Здрасьте», – вяло ответил я и пошел домой.

Жизнь достаточно быстро изменилась после того вечера. Ян Дронович, безусловно, был прав, первое испытание было деньгами. Уже дома я обнаружил у себя в бумажнике пухлую пачку банкнот, которая вела себя совершенно неадекватно – она абсолютно никак не менялась, что бы я с ней ни пытался делать: я тратил эти деньги, покупал какие-то вещи, забывал бумажник дома, оставлял всю пачку в разных местах, бросал бумажник с моста в реку, – но всегда, когда я опускал руку в карман, он был там с неизменной суммой внутри. Я даже не мог реально понять, сколько там было денег, каждый раз при пересчете получалась разная сумма, но ее всегда на все хватало. Появилась еще черная кредитная карта, выпущенная на мое имя неизвестным мне банком с названием из трех букв. Она предназначалась для более крупных трат, и ее тоже нельзя было потерять или забыть. Номер состоял из всех шестерок. Кто и когда ее пополнял, мне было неизвестно, но она всегда работала! Поиск в Сети ничего не дал: на запрос о КАЦ Банке поисковик выдавал всякую глупость. Видимо, банк был еще одной простодушной шуткой Яна Дроновича, как сейчас говорят, стебом, что отлично вписывалось в его манеру поведения.

Вскоре благодаря этим двум вещам я понял, что человек, которого не волнуют ежедневно приходящие счета и стоимость тех или иных предметов, очень сильно начинает отличаться от всех остальных. Пропало ощущение ценности материальных объектов и денег как таковых. Покуражившись некоторое время с различными покупками, которые я никогда раньше не стал бы делать из соображений здравого смысла, я понял, что вещи, которые стали теперь абсолютно доступными без каких-либо ограничений, просто перестали интересовать меня! Они превратились в предметы окружающего мира, которые можно было взять, когда это было нужно, а когда они были не нужны, можно было просто пройти мимо. Ценность вещей стремительно обрушилась в моем сознании, это было настоящим шоком и освобождением, я перестал вообще думать о вещах, их свойствах, внешнем виде, потребительских качествах, не говоря уже о бренде или их цене! Какое облегчение, я понял, что мне практически ничего не надо! Наигравшись со своей новой кредитной картой и купив гору совершенно мне не нужных вещей, я неожиданно понял, что вся моя предыдущая жизнь закончилась, она больше меня уже не интересовала, я услышал внутренний голос, который звал меня к новому, загадочному, неизвестному.

Вдруг мне вспомнилось, что утром следующего дня меня ждали в офисе, и Ян Дронович собирался представить меня коллегам. Я в ужасе начал вспоминать, сколько дней ушло у меня на забавы с неограниченным финансовым ресурсом, и застонал, когда понял, что на это потребовалась целая неделя. Быстро переодевшись, я вышел из подъезда, гремя связкой ключей. Мою машину на стоянке заблокировал автомобиль непонятной марки и цвета, в салоне был какой-то бардак, а на переднем сиденье справа, пристегнутый ремнем, сидел розовый слон очень низкого качества и глазел на меня дурацкими пуговицами-глазами. Я был в бешенстве! Телефонный номер был любезно написан на куске картона под лобовым стеклом странного автомобиля, но мобильный бесконечно звонил на сиденье внутри этой же машины, а розовый слон, как будто издеваясь, бессмысленно смотрел на мои страдания. Проклятые бабы, я рвал и метал! Только женщина может так запарковаться! Как мне тебя отсюда убрать? Я рванул ручку водительской двери, к моему удивлению, она подалась, и дверь открылась как-то очень мягко для такой машины, а в замке зажигания был ключ с брелоком в виде розового слона. Я плюхнулся на сиденье и повернул ключ в замке.

– Доброе утро, добро пожаловать на работу. Вы пунктуальны, как швейцарские часы, – прозвучал знакомый бархатный голос Анны.

Я стоял в приемной, в приличном темно-сером костюме, огромные напольные часы в ореховом корпусе мерно били десять утра. Я был совершенно уверен, что когда выскочил из дома, было уже далеко за полдень. Поразительно!

– Пройдите в кабинет, я приготовлю вам кофе, Рыцарь.

Рыцарь? Я? Мягко говоря, я не был готов к такому обращению.

– Ян Дронович задерживается с прогулки, но обычно это бывает ненадолго. Вам свежие газеты на бумаге или в электронном виде? Да, конечно, Рыцарь, ваш планшет на кофейном столике.

В кабинете меня ждали золотой поднос с хрустальной чашкой ароматнейшего турецкого кофе со специями и айпад. Новости, как всегда, были малоинтересными, Госдума буйствовала, население – поддерживало, торги только начались. От безделья я начал читать ссылки на дурацкие сплетни по краям экрана. Одна из заметок мне особенно понравилась: «Сегодня утром на границе России и Латвии в небо для перехвата неизвестного летающего объекта были подняты истребители НАТО, которые вытеснили объект на территорию Российской Федерации, где он был перехвачен истребителями ВВС России. Однако объект не подчинился законным требованиям летчиков и, несмотря на предупредительные выстрелы, скрылся в глубине территории России. Ведется поиск и расследование, Следственный комитет возбудил уголовное дело».

В кабинет вошел Ян Дронович, свежий, благоухающий, но не очень довольный. В руках у него был черный кожаный плащ с красной шелковой подкладкой, а за ним бежала Анна.

– Безобразное утро, – прорычал шеф, – день начинается с испорченного плаща.

Он бросил плащ на спинку дивана, в нем явно были видны пулевые отверстия огромного размера. Анна уже поставила перед ним хрустальную чашку и подхватила плащ.

– В Юрмале на редкость солнечная погода, – продолжал он, – вот я и решил освежиться в Рижском заливе, а эти идиоты сразу начинают стрелять! Какая бестактность, в следующий раз молчать точно не буду.

– Как скажете, Шеф! Что-нибудь еще?

Ян молча отмахнулся от ведьмы и расположился на диване.

– Ну что ж, я вижу, вы уже начинаете вникать и привыкать, – улыбнулся он. – Первый день – это непросто.

Его глаза постоянно меняли цвет от абсолютно черных бездонных дыр до рыбьих белых. Сейчас, раскуривая большую сигару, он смотрел на меня ярко-желтыми. Я не знал, как трактовать цвет его глаз, то ли они выражали эмоции, то ли оттенок менялся произвольно в зависимости от освещения.

– Я обещал познакомить вас, Рыцарь, с персоналом, он не особо нам понадобится, но какие-то обитатели оболочки все-таки нам нужны, иначе будет очень пресно.

Он сплюнул кусочек сигары, который, не долетев до пола, растворился в воздухе.

– Прежде всего это наши девочки-ведьмочки: Анна – милейшая простенькая сервисная программка на все случаи жизни в европейской реальности, говорит на всех языках, понятна и приятна всем, любой ее хочет в любой момент, то есть с ее помощью можно контролировать на определенном уровне клиентов, собирать информацию, манипулировать ими. Ли – то же самое, только для Азии. В Африке мы почти не работаем, поэтому я пока себе голову этим и не морочу. Конечно же, далеко на них не продвинешься, ибо мозгов своих у них почти нет – все в «облаке», а у них – одни алгоритмы. Впрочем, в органическом мире, где я взял материал для их прототипов, подобные им органические модели, за редким исключением, весьма на них похожи, просто не настолько совершенны, как мои. Фактически я их построил аналогично их биологическим, органическим прообразам – просто зафиксировал матрицу на пике их биологического возрастного расцвета и еще на пике их овуляции, модель получилась очень красивая и сексуальная. Понятно, что с чисто биологическим материалом такого добиться было бы невозможно, да и не нужно, он стареет, болеет, капризничает – одна морока. Главное в нашем случае – системная стабильность, пока все вроде хорошо, в общем – работают. Немного опасаюсь за биологические воспоминания и вообще за регенерируемую органику, может глючить начать со временем или при каких-нибудь внешних воздействиях, понаблюдаем.

– Так, что еще?

– Есть служба техподдержки, они работают 24 на 7 и ничего, кроме своей операционки, не знают, поэтому пообщаться с ними вам практически не придется, собственно, они и есть эта операционка! Аналитический же департамент перед вами, Рыцарь, – он довольно улыбнулся, и его глаза стали малахитового цвета. – Есть еще персонал поддержки стабильности оболочки и на всякий пожарный случай – группа эвакуации. Ах, да, ну и конечно же Кац, впрочем, он – просто моя шутка. Я иногда под настроение им закрываю всякие системные дырки, вроде той с троллейбусом, – он снова улыбнулся, и глаза стали ярко-оранжевыми. – В общем, из органики здесь только вы, мой милый друг, все остальное либо программы, либо всякая нечисть, – он расхохотался, и глаза стали васильковыми. – Органика Каца, к сожалению, была раскатана троллейбусом по асфальту Фрунзенской набережной, а писать под него какой-то софт – слишком много чести! Что с него взять? Пудель!

– А Русалка? – я вопросительно поднял брови.

– Дура, – Шеф презрительно поморщился, – за столько лет не поумнеть. Пусть сидит себе и поет под мостом, не буду ничего менять в ней.

– Старушки на лавочке – это тоже ваши?

– Это были Анна и Ли, только в другой возрастной оболочке. Я, честно говоря, ленив, стараюсь обходиться без толпы, чем меньше народа, тем как-то надежнее. Ну, для массовки, бывает, кого выдерну, но это так, по мелочам. В основном – все одни и те же.

– А зачем вам тогда я?