Чтение онлайн

Не обращая внимания на боль и свежую ссадину на коленке, Кристель вскочила и вбежала следом.

Побелевший командир отдела информации вжался в щель между стеной и шкафом и истерически подвывал от ужаса. Такой же былей, но от бешенства, Куолен наступал на него, целясь из пистолета в обезображенное испугом лицо. Не оборачиваясь, он сообщил:

– Знаешь, в чем дело, Пинкстон? В его отделе завелся двойной агент, который слил информацию о нашем рейде. Этот, мать его, слизень вычислил стукача накануне нашей отправки в Перу, но не доложил наверх и не предупредил нас о том, что группу будут "встречать". Он, видите ли, разделался со стукачом своими средствами, чтобы потихоньку замять дело. А нас принесли в жертву! Наших ребят перестреляли из-за его репутации! Мы еле из-под огня вырвались из-за этой сволочи амбициозной!

Кристель слышала сквозь срывающийся голос командира, как в коридоре хлопают двери, звучат шаги. Шум и вопли привлекли внимание; скоро сюда сбежится весь этаж.

Увидев, как у шефа опасно заблестели глаза, а палец напрягся на спусковом крючке, Кристель приняла решение. Она вцепилась обеими руками в запястье Куолена и буквально повисла на командире, отводя дуло пистолета вверх. От выстрела разлетелась лампа дневного света на потолке; хозяин кабинета уже не подвывал, а еле слышно скулил от страха, сползая на колени и обмочив штаны.

Справившись с секундным замешательством от неожиданности, Куолен легко стряхнул с себя девушку:

– Какого дьявола? Пожалела подонка? Правую щеку подставляешь?

– Вам все равно бы не поверили, - торопливо объясняла Кристель.
– То, что он подставил нас, доказать было бы сложно, а вам бы пришлось отвечать за самострел...

Куолен опустил пистолет, с легким изумлением глядя на девушку. Вторая за его жизнь вспышка неуправляемой ярости уже прошла; теперь он понимал, что Кристель права. Убив трусливого информатора, он оказался бы в полной яме. Пинкстон работает у него уже месяц. Куолен уже понял, что девушка исполнительна, дисциплинирована, у нее железные нервы, и она отличный пилот. В Перу девчонка проявила себя еще и как классный боец. А сейчас он понял, что она еще и обладает острым умом и дальновидностью. Изумление сменилось интересом. Пожалуй, к девочке надо присмотреться, это настоящее сокровище. И очень симпатичная, это видно даже при ее привычке стягивать волосы на затылке, игнорировать косметику и ходить в неизменных штабных костюмах, камуфлированной форме или в пилотском костюме.

– Ты права, - сказал он наконец.
– Не стоит спускать все собаке под хвост из-за такого... не при тебе будь сказано, чего.

Убрав пистолет, он сгреб хозяина кабинета за мундир, рывком поставил на ноги и коротко, без замаха, впечатал кулак ему в челюсть. Потом, отпустив оглушенного офицера, выплевывающего собственные зубы, развернулся и вышел. Кристель снова еле поспевала за ним.

– Ты ушибла ногу?
– Куолен заметил, что Кристель прихрамывает на лестнице, и поддержал девушку под руку.

– Немного. Ничего страшного, - смутилась она.

– Ты испугалась сегодня?
– Куолен продолжал поддерживать ее.
– Спасибо, что вмешалась. Если бы я пристрелил этого ублюдка, то действительно потом не отмылся бы. Обидно было бы попасть под трибунал после того, как мы выбрались из Кальяо.

Кристель вспомнила о Кальяо и словно наяву ощутила запах гари, жар горящего металла и бензина, увидела лица ребят, убитых на аэродроме, трещины на раскаленном асфальте за ящиками... Горящие лоб и щеки, на которых потом шелушилась кожа от ожогов, бегство из Кальяо, где уже через час после событий на аэродроме по их следам была брошена вся городская полиция, оповещенная о появлении особо опасных преступников... Вспомнив, сколько раз они стояли там на грани жизни и смерти, Кристель поежилась, как будто мерзла теплым летним вечером.

Куолен заглянул ей в лицо:

– Что ты?.. Все уже позади. Ты ведь даже там не боялась, а здесь вдруг с лица спала. И руки холодные...

Запоздалая реакция на стресс неожиданно накрыла Кристель прямо на крыльце их конторы. Девушку охватил озноб, она хотела что-то сказать, но вместо этого закрыла лицо руками и безутешно, как ребенок, заплакала, сидя на перилах. Она вспоминала Мэрфи, заваливающегося в кресле, а лица у него почти не осталось, только кровавое месиво, Билли, подорвавшегося на гранате, Рона с осколком в виске... Их было десятеро, а вернулись только командир и она.

– Кристель!
– Куолен, спускавшийся к служебной стоянке, услышал всхлипывания и вернулся.
– Что ты, девочка? Тебе плохо?.. Нет, в таком состоянии ты за руль сесть не сможешь... Давай-ка встанем, вытрем личико... Ничего, малыш, бывает с непривычки. Видела бы ты меня после первого боевого рейда...

Кристель недоверчиво подняла на него глаза. Трудно было поверить, чтобы этот человек мог из-за чего-то нервничать, переживать...

– Да, а теперь самому не верится, - вздохнул Куолен, открывая перед девушкой дверь своей машины.

*

Кристель впервые оказалась дома у командира, но была не в том состоянии, чтобы осматриваться. Девушку все еще знобило, виски сдавила боль.

Куолен усадил ее на диван в гостиной, принес мятный чай, потом приготовил глинтвейн, закутал девушке ноги пледом.

– Я размазня, наверное?
– зубы Кристель стучали о край чашки, - совсем раскисла.

– Ничего страшного, со всеми случается, - командир сильнее включил отопление.
– Даже с матерыми бойцами хоть раз, а случается. Живые люди ведь, не роботы. Говорю же, я после первого боя выглядел еще хуже. Главное - что ты там была молодцом, не растерялась, не струсила. А потом в безопасности можно и поплакать, - он сел рядом с Кристель и успокаивающе обнял ее за плечи.
– Успокоилась? Ну вот и умница... Э-э, а что это у тебя до сих пор такие холодные руки?

– Это на нервной почве. Пройдет... Я, наверное, пойду, спасибо вам...

– Ну, это не дело, - Куолен внимательно посмотрел на девушку. Уже не дрожит, но бледная, плечи напряжены, глаза прячет. И руки никак не согреются. "А крепкая девочка. В первый раз неожиданно в бою оказалась и не сплоховала!".
– Я знаю, как тебе помочь.

В ванне с лавандовой пеной и маслом розмарина Кристель почувствовала себя еще намного лучше. Она лежала в ароматной пене, в облаках благоухающего розмаринового пара и наконец-то расслабилась. "А откуда в ванне мистера Куолена женская косметика?
– запоздало удивилась Кристель, вертя в руках флакончики геля для душа и шампуня. Они резко контрастировали с остальной парфюмерией, мужской, от "Хьюго Босс". Потом отставила флакончики и откинулась на бортик ванной. И, кажется, даже задремала.

– Садовая я голова, - в дверь ванной постучали.
– Забыл дать тебе халат. Можно войти?

– Секундочку!
– Кристель завернулась в большое купальное полотенце, плотнее стянув его на груди.
– Да.

Куолен вошел, помахал рукой перед лицом, разгоняя клубы пара, и аккуратно повесил на крючок длинный махровый халат.

– Тебе великоват будет, - весело сказал командир, взглянув на стоявшую по колени в пене закутанную в полотенце девушку.
– Я и в худшие времена меньше 80 килограммов не весил, а ты вылитая Девочка на шаре с картины Пикассо...

– Спасибо, - кивнула Кристель.

И вдруг увидела, что командир вовсе не спешит уходить. Его взгляд, медленно скользящий по ее мокрым светлым волосам, розовому от тепла лицу, обнаженным плечам и рукам, прижимавшим к груди полотенце, меняется. От этого взгляда девушке стало еще жарче. Кристель почувствовала, как ее щеки снова горят, а тело становится ватным. Сердце гулко забилось, все остальные чувства и мысли притупились. Были только аромат розмарина и лаванды, горячий пар и серые глаза командира, непривычно теплые и внимательно изучающие ее, словно он видел ее впервые.