Чтение онлайн

– А кто его включил? – в голосе девушки отчетливо прослеживались истерические нотки.

– Он сам включился, запрограммированный на определенное время.

– Все у вас запрограммировано, – как-то обиженно промямлила Полина, – нанотехнологии прямо! А домработница вам зачем? – уже совсем жалобно.

Он, как в замедленной съемке, аккуратно промокнул губы салфеткой, отложил ее в сторону. Так же неторопливо поднялся, бесшумно отодвинув стул, и подошел к Полине. Все это не отрывая гипнотизирующего взгляда от девушки. Глаза в глаза. Обхватил ее руками, запрокинул голову… Одна рука с шеи плавно переместилась на грудь, сжала ее, прихватила сосок, Поля сглотнула. Нервная дрожь прошла волной по всему телу. И эту звенящую тишину взорвала трель телефона, лежащего тут же на столе.

– Да!

Совершенно спокойно, как и не было ничего. А Поля стоит в совершенной прострации, потерянная и ошарашенная. Булат выходит их кухни, а она еще долго не может отойти от происшедшего.

Изучение возможностей кухонной техники отняло у Поли большую часть дня, однако и результат не заставил себя ждать! На ужин девушка приготовила вполне приличное жаркое. Чудо-робот-пылесос выполнил свою функцию на отлично, так что Полине осталось только протереть пыль и загрузить посудомойку. Остаток дня девушка провела за конспектами, усилием воли запретив себе думать о Булате, который практически сразу после того телефонного разговора ушел, не сказав, куда. Да и кто она, чтобы перед ней отчитываться?

Он вернулся домой уже около десяти. Совершенно вымотался в учебке, несмотря на воскресенье. О Полине он не вспоминал, некогда было. Поэтому даже напрягся немного, когда услышал в квартире посторонний шум. Она вышла из душа в майке-алкоголичке и трикотажных шортах. Отдельные капельки воды блестели на пышной, ничем не скованной груди. Еще утром он с трудом держал себя в руках – сиськи у девчонки были, что надо, а трикотаж футболки после миллиона стирок настолько вытерся, что мало что скрывал. Булат мог поклясться, что разглядел даже оттенок ее сосков. И вот она, влажная, теплая после душа. Самое то, для снятия напряжения. Почему Булат так реагировал на стресс, он и сам не знал, но еще по молодости, после боев, ему просто жизненно необходим был секс. Кто как снимал напряжение на войне, кто пил, кто дурь курил, он же – трахался. Как кролик! В этот момент не имела значения ни внешность, ни возраст партнерши. Главное – погрузиться в податливое тело и двигаться, двигаться до конца. Не удивительно, что в роте он прослыл сексуальным террористом. Баб на его веку было множество. И вот сейчас эта девчонка. Молоко на губах не обсохло… К чёрту все! Ей восемнадцать, даже по закону она вольна делать, что хочет!

Поля застыла под его взглядом.

– Там жаркое на плите, давайте разогрею, – затараторила, пытаясь проскользнуть мимо мужчины.

Он только отрицательно дернул головой, поймав ее за локоть.

– Потом.

И к себе в комнату, скорее раздеть, стащить этот балахон. Вот она… Еще даже лучше, чем представлялось. Крепкие девичьи грудки безупречной формы. Задорно торчащие вверх. И его руки на ней. Вот так… И первый поцелуй… Влажный, откровенный. И потихоньку вниз, покусывая, посасывая. И вот они – сладкие, упругие под его губами. Рукой вниз, минуя аккуратную впадинку пупка, на крутые бедра, и обратно к развилке. Шорты прочь! Горящий демоническим огнем взгляд туда… где все идеально гладко и… недостаточно влажно. Отстранился на мгновение, стянул через голову рубашку, брюки и боксеры тоже прочь. В тумбочку – за презервативом и смазкой. Не любит резинки, но это они решат потом… Сейчас к ней, скорее! Нет сил на прелюдию, башню сносит напрочь. Выдавливает смазку, пальцем между губок. Туда… Внутрь. Остатки размазал по члену, и… толчок. Еще один. О-о-ох! Тесно, до боли просто. Еще сильнее… И ничего цензурного в голове! Она девочка. Острое, на грани боли, наслаждение, невозможность удержать себя от решающего толчка. Она поворачивает голову, глаза распахиваются от острой, нестерпимой боли. Губа закушена практически до крови. Она просто не в силах это терпеть! Грязно выругался, вышел из нее, стянул презерватив, пару движений рукой, и долгожданная разрядка. Живот, грудь девушки в густых каплях спермы. Между бедер и на простынях кровь.

– Идиотка! – не речь – рык.

Булат срывается с кровати, извлекает из комода белоснежное полотенце и бросает ей на живот. Бесцеремонно, несмотря на отчаянный протест Поли, разводит в стороны ноги. Крови достаточно.

– Идиотка! – повторяется. – Я же мог тебя разорвать к чертям! Ты чем вообще думала?! Как ты посмела не сказать?! – он уж орет. И это поистине устрашающее зрелище.

Поля всеми силами старалась не разреветься. Нет, все было не то, чтобы совсем ужасно. Вначале она вообще мало соображала, потерявшись в его напоре. Потом было как-то странно… Было ли это просыпающееся желание, она не знала, и просто терялась в новых ощущениях. А потом он вошел и… Было очень-очень больно. Пожалуй, за всю свою жизнь она не испытывала такой адской боли. Если бы Полину попросили оценить степень боли по десятибалльной шкале, она бы поставила девять, при учете, что десятка была бы отдана предсмертной агонии.

– Одевайся!

В Полину полетели новые джинсы и джемпер, только сегодня заботливо развешенные в шкафу.

– К-к-куда одеваться? – растерянно спросила девушка

– В больницу!

– З-зачем?

– Да прекрати ты заикаться! Покажем тебя специалисту. Ты кровишь, – очередной рык и обвинительный жест, – собирайся, говорю, ты оглохла, что ли?

– Булат Тахирович…

– Млять, Поля! Мы только что трахались, какой на хрен Тахирович?!

Так ужасно девушка себя еще не чувствовала. Ей было до слез неловко. Между ног саднило, и противно тянул низ живота. И он на нее кончил… Как пометил. Это вообще нормально?

– Булат… Все в норме, я же тоже врач, хоть и будущий. Кровотечение в пределах нормы, уже практически прекратилось, – девушка смущенно зыркнула на Булата, – это естественный процесс при разрыве мягких тканей, – совсем шепотом.

– Черт! Черт! Черт! Мягких тканей?! Как же я вляпался в это, а?! Ну что мне с тобой делать? Ты почему сразу не призналась, что девочка?

Полина вспыхнула, но тем не менее ответила полным достоинства голосом:

– А что бы это изменило?

Казалось, Булат даже задохнулся от возмущения.

– Что бы изменило?! Да я бы просто послал тебя и не оказался в этом дерьме! Ну, или на худой конец подготовил бы тебя нормально, растянул, если бы выжил из ума настолько, чтобы спать с целкой!

Они яростно уставились друг на друга.

– Это все, что вас смутило? Моя девственность? – Поля щелкнула пальцами, – все, ее нет! Теперь я могу вернуться в свою комнату?

Булат смерил закутавшуюся в простыню девушку пристальным взглядом. Слов нет! Несколько раз глубоко вдохнул, возвращая себе спокойствие. И практически спокойно:

– Все равно сходи завтра к врачу. Нужно убедиться, что все в порядке.

Полина приготовилась спорить, но Булат пресек все на корню:

– Это не обсуждается! – рявкнул он. – И таблетки заодно выпиши… Противозачаточные. Терпеть не могу резинки.

Она так и сделала на следующий день. Сразу после пар посетила студенческую поликлинику, взяла рецепт на противозачаточные и прошла осмотр гинеколога, который подтвердил, что ничего страшного не произошло, хотя поверхность раны в месте разрыва плевы и была несколько больше среднестатистической. Ну, так и он… мальчик не маленький. Точнее – большой. Очень-очень большой. Спасибо, что смазкой озаботился, иначе все, и правда, могло печально кончиться.

Вернувшись домой, Полина разогрела вчерашнее жаркое, к которому так никто и не притронулся, поела, справедливо рассудив, что ничего горячего готовить нет необходимости, и засела за конспекты.

Около восьми вернулся Булат, на его вопросительно вздёрнутую бровь, Полина покладисто отчиталась:

– У врача была, ничего критичного. Рана в месте разрыва немного больше обычного – вот и вся беда. Заживет за неделю. Таблетки выписала, курс приема начинается с первого дня месячных.

Изложила все четко и внятно, отстранилась от ситуации, переборола стеснительность и смогла объяснить все, как взрослый человек, как врач. Булат оценил. Наверное… По крайней мере, он сдержанно кивнул и стал молча выкладывать еду на тарелку.

Неспешно ужиная, Булат разрешил своим мыслям вернуться к Полине. Она его вывела из себя! Даже на тренировке он не сразу смог сконцентрироваться. Он пропустил удар! За всю его практику можно на пальцах пересчитать, когда такое случалось. Наверное, поэтому ребята притихли, и как-то странно на него косились. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы продолжить занятие в прежнем темпе, и выкинуть все постороннее из головы. И вот теперь, потирая саднящие ребра, Булат размышлял о том, почему согласился на эту авантюру? Жалко стало девчонку? Отчет по ней его ребята собрали уже к вечеру первого дня. Стоит ли говорить, что все, сказанное Полиной, оказалось правдой? А потом это утро, и она такая… горячая в этой своей застиранной футболке, которая в утреннем свете мало что скрывала. У него зубы свело, когда он ее грудь увидел. Такая… тяжелая, но не обвисшая, с острыми, торчащими вверх вершинами. У зрелых женщин, которым он отдавал предпочтение последние лет пятнадцать, такого и близко не увидишь. А уж когда ее вечером разложил… И талия тонюсенькая, и бедра шикарные (откуда только взялись у такой худышки?). Животик невозможно красивый, с продольным желобком от грудной клетки и до пупка. Когда только рассмотреть успел? Ну и там… Само совершенство. Гладенькие, пухлые губки… Закрытые, как створки раковины, девчоночьи совсем. И полное отсутствие волос. Он с ума сошел… Никогда о таком не мечтал, а как увидел… Совсем тормоза отказали – на старости лет на детей переметнулся! И нравится же все – такое свежее и сладкое. Даже когда понял, что она девочка, и больно ей – остановиться не смог. Все в нем ринулось к ней в дикой жажде. Секс отошел на второй план, и только отчаянная, не поддающаяся контролю потребность сделать девчонку своей… Отметить. Застолбить.