Его маленькая заложница
Шрифт:
— Что?.. — глупо повторяю свою мысль теперь уже вслух.
— Блондинку играть не выходит, говорю. На лице все написано. Ты бы хоть потренировалась, прежде чем всю эту ахинею мне нести.
— Вас подводят инстинкты.
— Да что ты говоришь?
Теперь он улыбается как-то не по-доброму. Совсем.
Отталкивается бедром от тумбы и на меня идет. Сильный такой, крупный, бицепсы вон на руках с мою ногу в довольно толстенькой ее части.
А у меня из оружия только вилка поблизости. Да и то грязная. Как-то не очень сначала зубчиками в яйца тыкать, а потом в человека.
Человеку в яйца тыкать тоже, наверное, не стоит. Кхм…
— Куда это ты смотришь, девочка?
— Никуда! — тут же отрываю глаза от мужского паха и натягиваю на свое лицо обратно маску этакой припевочки.
Глазами хлоп-хлоп.
Губу прикусить обязательно. Говорят, на мужиков это действует.
И дышать томно. Но это у меня никогда не получалось.
— Накосячила либо ты, либо кто-то из твоего близкого окружения. Семья, друзья? — продолжает напирать он.
Баран один… Хочется сказать, но я вовремя топчу этот абсолютно бесполезный порыв. Ну жалко мне этого двурогого просто. Он и сам не понял, куда ввязался. Если он вообще там жив…
— Н-никто не косячил… — слабовато начинаю оправдываться. — А вы почему думаете, что они правда не могли перепутать квартиры? Вдруг это вообще к Яру гости были? У вас же там было…что-то…в прошлом…
— У нас, — Ринат делает акцент на этом слове. — Ничего не было. Мы занимались разными делами, которые там же и остались. В прошлом. Если даже на секунду представить, что это был привет из тех времен, они бы вышли на меня.
— Вы бы замки свои проверили. На надежность.
— Ты, я смотрю, пришла уже в себя? — тон разговора резко меняется. — Зубы мне не заговаривай, малыш, со мной все равно не прокатит. Раз уж ты вспомнила, кем я был когда-то…
Меня вмиг затапливает хвойным ароматом мужской туалетной воды. Окутывает облачком из этих ноток, а руки, поставленные на спинку стула, на котором я продолжаю сидеть, лишь усугубляют положение загнанной в ловушку косули.
— В-вы слишком близко…
— Какой внимательный котенок. Что еще можешь сказать?
— Мне это не нравится.
— Точно? — его взгляд проскальзывает по моей шее, спускается ниже, и я едва не вскрикиваю.
Ставшая вдруг такой неудобной футболка царапает кожу. А в особенности затвердевшие горошины сосков, очертания которых пробиваются сквозь тонкую ткань.
И он это видит.
Вернее даже не так.
Рассматривает пристально. Облизывает будто мысленно. Я врезаюсь спиной в мягкую обивку насколько это вообще возможно, отодвигаюсь, пытаюсь дышать только ртом, чтобы у меня голову так не кружило от настоящего истинно мужского запаха.
— Х-холодно…
— Так я согреть могу, — еще одна хриплая усмешка, от которой у меня мурашки.
Я всегда старалась избегать мужчин. Сначала в школе, потом в институте. В голове сразу возникал образ того, как я держу в руках тест с двумя яркими полосками.
Только одному, самому настойчивому, удалось один раз завладеть моим вниманием. Андрей все никак не мог сдаться, и в итоге мы даже дошли до горизонтального положения. Только вот практически в самый решающий момент у него порвался презерватив.
Лопнул, когда Саноев пытался натянуть его на себя. Он, конечно, не растерялся, тут же потянулся к упаковке за вторым, но я уже собирала по полу свои вещи, одновременно возвращая трусы на нужное место.
Я ему какие-то глупости наговорила про то, что у меня дома рыбки голодные. А если им срочно корм не насыпать, они начнут грызть друг друга, и в итоге потом еще и аквариум придется чистить от их ошметков… Споткнулась пару раз, врезалась головой в дверной косяк, ботинки натягивала уже в лифте.
На следующий день он в мою сторону даже не смотрел. Скорее всего, решил, что у меня с головой не все в порядке.
— Мне и до вашего приближения было хорошо, — едва могу себя контролировать, чтобы не заикаться.
— Может стать еще лучше.
Не понимаю ничего.
Он просто пытается запугать меня таким странным образом, чтобы я все-таки язык прикусила, или…играет со мной?
Нужно было хоть одну книгу прочитать не по программированию, а по тому, как вести себя рядом с мужчиной. С мужчиной, от близости которого дыхание перехватывает и пальчики поджимаются. Сразу все двадцать.
А почему это его губы стали так близко к моим?
Мамочки…
— Нравится?
— Что? — пищу я.
— То, что ты видишь. Смотришь на меня как на кусок мяса. Я даже комплексовать начинаю, — усмехается искуситель, задевая своим дыханием мои губы.
— Просто размышляю, сколько раз в неделю вы тренируетесь. Я тоже, знаете ли, спортом увлекаюсь, в зал там хожу, на дорожке бегаю… Вот и хотела узнать, как часто нужно заниматься, чтобы добиться таких…мышц.
— Мужикам не нравятся перекачанные женские фигуры. Мы любим, чтобы было помягче, — он плотоядным взглядом скользит в вырез его же футболки, а я судорожно подтягиваю ее повыше.
Горловина слишком большая для меня, ткань то и дело соскальзывает с плеча, открывая кожу намного сильнее, чем хотелось бы.
— А с чего вы взяли, что я это делаю для кого-то? — сглатываю, еще немного отодвинувшись назад. Все, теперь дальше некуда. Только вперед можно. — Почему все всегда уверены, что девушки стараются для противоположного пола?
— Да потому что жопу вы чаще всего для нас и качаете, — хмыкает Ринат. — Сиськи вставляете, не жрете нихрена, чтобы живот был всегда плоским.
— Я е-ем….
— Успел заметить, — он улыбается и проводит подушечкой большого пальца по уголку моего рта и чуточку ниже. — Испачкалась, крошка.
— Крошка или я — крошка? — переспрашиваю глупо, поерзав на стуле.
— А тебе как больше хотелось бы?
Вопрос получается риторическим, потому что мы оба знаем — я ни в чем не признаюсь. У меня каждый раз какие-то теплые бабочки в животе, когда Ринат обращается ко мне с каким-то милым прозвищем. Можно подумать, что он всего лишь забыл мое имя и выкручивается из положения таким способом, но я сразу отметаю эту мысль.