Чтение онлайн

Не знаю, сколько так просидела. Мой телефон разрывался от сообщений и звонков от Макса, но я так и не ответила.

Домой возвращаюсь после обеда. Лерки еще нет, Платона тоже. Я, наверное, впервые рада его отсутствию. Оставляю коробку в гостиной, скидываю толстовку и иду на кухню готовить обед. Режу куриную грудку, овощи, пытаясь повторить рецепт Миланы. Раньше вроде получалось.

Я слышу, как открывается дверь и шорох его коляски, но не выхожу из кухни.

«Он ни в чем не виноват», — повторяю себе. Но разговаривать сейчас и делать вид, что все хорошо, тоже не хочу. Может, это тот самый ПМС?

— Цветы? От поклонника? — довольно спокойно, с усмешкой спрашивает Платон, заезжая на кухню.

— Да. Один парень очень хотел поднять мне настроение, — специально говорю я, не поворачиваясь в его сторону.

— Вижу, у него не получилось, — он такой равнодушный, что мне тошно. Нет, это я наивная дура. Ребенок. Платон вполне адекватный. Взрослый.

— Ну почему же, — резко разворачиваюсь. — Мне очень понравилось. Никто и никогда не делал мне таких подарков, просто чтобы поднять настроение, — хочется сказать это легко, а выходит с раздражением. Платон выгибает брови, наблюдая за мной со снисходительной улыбкой.

— Главное, что тебе нравится, — с сарказмом произносит он, что меня раздражает еще больше. С грохотом закрываю крышкой овощи с курицей, убавляю температуру на плите и иду на выход. Кажется, меня сейчас разорвёт от злости. Иду на выход. Нужно остыть. Иначе выставлю себя истеричкой. Но резко останавливаюсь, когда Платон хватает меня за руку, сжимая ее, и дергает на себя.

Алиса

— В чем дело? — спокойно спрашивает он меня, продолжая сжимать мою руку. Не сильно, но ощутимо. У него всегда такие теплые и сильные ладони.

— Да все замечательно, — отмахиваюсь. А он смотрит на меня снизу вверх и прищуривается, не веря. Ну, что я должна ему объяснить?

«Я такая дерганая, потому что мои тараканы с утра поругались. А еще я придумала себе невесть что, на это и обиделась».

Вырываюсь и убегаю из кухни.

— Алиса! — едет за мной. Останавливаюсь в гостиной.

— Платон, правда, все в порядке. Просто проснулась не в настроении, со мной бывает.

— Сядь, — указывает на диван. Глубоко втягиваю воздух, сажусь. Подъезжает ко мне близко-близко, насколько это позволяет коляска. Касается своими коленями моих, теперь мы на одном уровне. — Прекрати от меня убегать. Не находишь это нечестным, когда я не могу догнать.

— Может, и не нужно догонять, — отвожу взгляд.

— Может… — повторяет, недоговаривает. Берет меня за руки, сжимает. Не смотрю на него. Иначе он слишком много прочтет в моих глазах, это все равно что заново обнажиться перед ним и получить отказ. — Так что, серьёзный поклонник? — опять иронично спрашивает, начиная большими пальцами поглаживать мои запястья. По коже тут же разбегаются мурашки, закрываю глаза. Зачем он это делает? — Алиса, поговори со мной.

Распахиваю глаза, смотрю на него. Спокойный и внимательный.

— Разве тебе есть разница? К чему эти вопросы? — заглядываю в глаза, изучая реакцию. А там нет ничего. Спокойствие и равнодушие.

— Просто хочу знать. Ты небезразлична мне.

— Небезразлична, как кто?

Боже, зачем я это спрашиваю?

— Как близкий человек, — выдыхает он, понижая голос.

— Как родственник, — договариваю за него. — Как сестренка? Знаешь что, спасибо за внимание и заботу. Как сестрёнка, скажу: у меня все просто замечательно. За мной ухаживает хороший парень. Мне все нравится, — опять злюсь и несу чушь. Я сегодня не в себе. Вырываю свои руки из его сильной ладони. — Можешь не переживать! — с раздражением кидаю ему. Пусть оставит меня в покое. Пусть не трогает меня! Иначе я опять навыдумываю себе того, чего нет.

Соскакиваю с дивана, но падаю назад, когда Платон слегка толкает меня, вынуждая сесть.

— Да, что ты от меня хочешь еще?!

Заглядываю в его глаза, тоже злится, дышит глубоко. Хочу оттолкнуть, опускаю руки на его грудь, но замираю, когда он резко приближается ко мне и замирает в миллиметре от моих губ. Сглатываю. Мы еще никогда не были так близки.

— Алиса, — шепчет мне в губы, протягивает руку и обхватывает мой затылок, удерживая на месте. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Голова кружится. Облизываю губы и закрываю глаза.

Мамочка…

Нет, он не целует, просто дышит, опаляя мои губы горячим дыханием.

— Малыш… — вновь на выдохе говорит он, но замолкает, прикасаясь к моим губам.

Опять не целует, но мне достаточно его горячих губ. Под моими руками на его груди ощутимо сильно колотится его сердце. И тут меня захлёстывает паникой. Я совершенно не умею целоваться. Но интуитивно раскрываю губы, позволяя ему взять инициативу. Мне хорошо и так, тело словно ватное, опаляет теплом. Сжимаю в ладошках его рубашку и тяну к себе, хотя ближе некуда.

— Останови меня, — уже тихо шепчет он. А я не понимаю, зачем его останавливать. Меня накрывает эйфорией. Сама не замечаю, как издаю стон в его рот, когда тёплые губы всасывают мои. Сильная рука на затылке зарывается в волосы, и меня начинает потряхивать. Его язык сначала аккуратно очерчивает мои губы, а потом вторгается в рот, находя мой язык. Пытаюсь отвечать, пробуя его жесткие губы на вкус, но не успеваю за ним, задыхаюсь. Хотя воздух и не нужен, я дышу этим мужчиной, комкая рубашку на его груди.

Его ладонь в волосах скользит мне на шею, поглаживая кожу в том месте, где так сильно трепещет пульс. Настойчивые губы отпускают, позволяя мне глотнуть воздуха. А я не хочу, чтобы это заканчивалось, мне так мало. Я ждала этого слишком долго.

Тянусь к его губам, боясь открыть глаза, чтобы это наваждение не исчезло. Платон усмехается и слегка кусает меня за губу. Немного сильнее сжимает мою шею, отстраняя от себя. Чувствую, как рассматривает меня, тяжело дыша. Вздрагиваю и откидываю голову, когда его руку на шее заменяют горячие губы. Опять не целует, только водит губами по очень чувствительной коже, заставляя мои мурашки разбегаться по телу. Его руки перемещается на мою талию, сжимают. А я словно пьяная, наслаждаюсь его близостью, летая.

— Такая маленькая, чувственная девочка, — хрипло произносит мне в шею. — Тебя никто никогда не целовал?

— Нет, — шепотом отвечаю я. О чем он говорит? Какие поцелуи. Для меня никого не существует, кроме него.

— Зачем тебе, такой юной и искренней девочке, взрослый мужчина с багажом? — невесело усмехается. — Вся жизнь впереди. Уверен, вокруг много свободных парней, которые дадут тебе гораздо больше.

— Не один из них не даст мне больше, чем ты, — уже громче и увереннее отвечаю я.