Чтение онлайн

— Сильнее, — шепчу я. — Быстрее. — Похоже, мои слова подпитывают его. Я

чувствую покусывания и укусы на своей груди. Он отодвинул чашечки лифчика, чтобы освободить грудь, и его язык ласкает мои соски. Длинные пальцы впиваются в мою задницу, прижимая меня так крепко к основанию члена, который он вбивает глубже в меня, хотя кажется, что больше некуда. Он держит меня, словно собирается разорвать на части, и пытается удержать меня, когда я сопротивляюсь, что делает мое удовольствие более полным. Эта небольшая борьба телесных желаний усиливает трение, пока мы оба не начинаем ускоряться на грани потери ритма, который создал крещендо, в котором мы оба нуждаемся и без которого, кажется, не можем жить.

Я хватаю его за плечи и делаю еще несколько толчков, чувствуя, как мой клитор

скользит по его животу в этих последних подъемах и падениях, а затем перехожу через край, такой острый и высокий, что чувствую, как меня пронзают блаженные взрывы.

— О, Логан, да, — шепчу я, стону, кричу и чувствую, как изливаюсь на него,

всхлипываю, толкаю его глубже, впитывая каждый грамм чистого, открывающего сердце, ошеломляющего удовлетворения. Он напрягается, взрывается во мне и резко выдыхает, выкрикивая мое имя. А потом падает обратно, обнимая меня за талию, уткнувшись лицом в мою грудь, его член все еще пульсирует внутри. Логан держит меня так крепко, что трудно дышать. Я прижимаюсь щекой к густым волнистым волосам на его макушке. Мы учащенно дышим.

— О, Ава... — чувствую его дыхание на своей груди. Не думала, что это возможно, но он обнимает меня еще крепче.

Через пару мгновений я бормочу:

— Я хочу есть.

Он удовлетворенно вздыхает.

— А я сыт, как никогда в жизни.

На следующее утро просыпаюсь в постели одна. Накануне вечером, после нашей секс-вечеринки, Логан заказал еду, и мы смотрели фильм, прежде чем развалиться в мягкой и уютной кровати с балдахином. Сейчас же я потягиваюсь, зеваю и задаюсь вопросом, где Логан. Я не слышу шума душа. Он что, пишет в гостиной? Собираюсь это проверить, как щелкает замок и открываются двери.

— Милая, я дома, — слышу голос Логана. Почему-то от его слов мое сердце

наполняется счастьем.

Он входит в спальню с двумя стаканами кофе, пакетом пирожных и банкой фруктового салата, ставит их на кровать, а затем начинает раздеваться. К тому времени, как он стягивает с себя боксеры, уже тверд как скала.

— Разве мы не завтракаем? — говорю я с придыханием.

Он прыгает в постель.

— Ты у меня на первое.

После того, как мы насыщаем друг друга, приступаем к завтраку.

— Что будем делать сегодня? — Скармливаю Логану клубнику.

— Это, — говорит он, целуя меня в ответ.

Если позволю, Логан все выходные не выпустит меня из постели.

— Это Нью-Йорк. Нам нужно многое посмотреть!

Логан вздыхает.

— Знаю. Мы находимся, пожалуй, в одном из наиболее культурно разнообразном городе мира. К сожалению, не можем притвориться, что мы в Нигде, и просто трахаться все выходные. Но, честно говоря, хочется только этого.

Его руки снова тянутся ко мне, пытаясь стянуть с меня ночнушку. Я уворачиваюсь.

— В следующий раз поедем в Никуда, хорошо? Но сейчас мы в Большом Яблоке, и я хочу не только этого.

Логан удрученно стонет.

— Предлагаю такой вариант. Два музея, поедим, а потом вернемся до начала спектакля.

И по-быстрому.

— Это может быть весело, — говорит Логан, поглаживая свой щетинистый

подбородок.

— И побрейся, пока я принимаю душ, — говорю, сбегая с кровати. Если не приложить немного усилий, мы никогда не выберемся из этой квартиры.

***

Мы направляемся в центр города в Метрополитен. Широкие каменные ступени ведут к большому фойе и километрам залов с произведениями искусства различных эпох. Едва успели осмотреть экспозиции современного искусства и девятнадцатого века, как мой живот беззастенчиво забурчал.

— Можем пообедать в местном кафе, — предлагает Логан. — Еда приличная. К тому же есть вино.

Я заказываю салат из тушеной курицы с кинзой и козьим сыром, а Логан пастуший пирог и вино белое мне и красное для себя.

— Я могу заснуть, — говорю я, потягивая вино.

— Так и задумано, — подмигивает Логан. — Я делаю все возможное, чтобы убедить тебя вернуться в постель.

Я смеюсь.

— Два музея. Ты обещал.

— Каждый раз, когда вижу картину с обнаженной женщиной, мне хочется видеть обнаженной тебя.

— Может, пообщаемся с египетскими мумиями? Это ослабит твое желание?

Он морщит нос.

— Ничто так не портит настроение, как мысль о смоле на гениталиях.

Киваю в знак согласия.

— Вижу, ты теряешь самообладание. После обеда предлагаю отправиться в музей Гуггенхайма. В любом случае, за раз осмотреть Метрополитен невозможно. Но я настаиваю на мумиях.

Он стонет. Я скольжу ногой по его икре, чтобы напомнить, что его согласие сейчас обеспечит мою уступчивость позже. Он бросает на меня голодный взгляд, допивает вино и говорит:

— Отлично. Веди к Тутанхамону.

Мы расплачиваемся и направляемся в египетское крыло, где заканчиваем осмотр просторным храмом Дендура и бассейна возле него.

В этом зале массивные окна выходят на заснеженный Центральный парк. Солнце начинает пробиваться сквозь облака, заставляя искриться заснеженные камни и белые лужайки.

— Теперь можем идти, — говорю я, желая оказаться снаружи и почувствовать солнце на своем лице.

Мы выходим из Метрополитена и идем по пятой авеню вдоль парка под ярко-синим небом.

Логан держит меня за руку и шепчет:

— Еще один музей, а потом вернемся, чтобы я мог изучить мой любимый шедевр.

Верно?

Я киваю и целую его в щеку. Он показывает вперед.

— Гуггенхайм прямо.

Вижу знаменитое строение Фрэнка Ллойда Райта на углу. Оно похоже на странный вырезанный из бумаги космический корабль.

— Всегда хотела побывать здесь.

Пока стоим в очереди за билетами, чувствую, как вино и выпитая вода скапливаются в мочевом пузыре.

Хотя, оказавшись внутри и посмотрев наверх, я забываю о туалете. Открытая,

спиральная планировка — произведение искусства само по себе. Хочется бегать туда и обратно по изогнутым пандусам, но сдерживаюсь, к тому же здесь слишком людно. Мы идем по наклонному полу, рассматриваем висящие или стоящие у стен произведения искусства и открытое пространство с другой стороны. Хотя мы внутри, возникает ощущение пребывания снаружи. Я чувствую себя так, словно нахожусь на смотровой площадке. На самом верху — стеклянный купол, разделенный железным каркасом на меньшие окна и пропускающий зимний солнечный свет внутрь.