Чтение онлайн

А когда все уходят, зачем-то снова продолжаю настаивать…

— Нет никакой надобности ехать со мной.

Макс вымученно вздыхает, словно я его уже достала своим ворчанием и начала порядком бесить.

— Как скажешь, — выплевывает он и подрывается с места.

Идет в сторону пирса и, доходя до края, ловким прыжком погружается в воду.

Неосознанно задерживаю дыхание, покрываясь мелкими мурашками. С замиранием сердца жду, когда он, наконец, вынырнет. Одним движением скидываю очки, вглядываясь вдаль, и мысленно веду счет. Чувствую, как разгоняется пульс, когда понимаю, что он слишком долго находится под водой.

Вскакиваю на ноги, мечусь глазами по водной глади, выискивая взглядом его. Захожусь в панике, когда осознаю, что уже слишком много времени прошло.

Делаю шаг вперед. Один, другой… и резко торможу, когда вижу, что он выныривает из воды. Стряхивает с волос влагу и направляется в сторону берега.

Облегченно выдыхаю и прикрываю глаза. Безумно злюсь на себя за такую реакцию, на него, за то что вызывает такие эмоции и заставляет нервничать. Да все вокруг сейчас раздражает!

Не сразу прихожу в себя и понимаю, что нужно вернуться на место. По мере его приближения, сердце снова срывается на бег, и когда он подходит практически вплотную, замечаю, как подозрительно на меня смотрит.

— Чего вскочила? — снова раздражается он.

— Домой собралась! — психую я, маскируя растерянность.

Кидаюсь к своей одежде и дерганными движениями натягиваю сарафан. Хоть и не вижу, но необъяснимым образом чувствую, что он смотрит на меня, пока запихиваю остальные вещи в сумку.

Вздрагиваю, когда Макс хватает меня за руку, а затем резко отпускает, словно обжегшись. У меня и самой все тело пылает от жара. Видимо, перегрелась на солнце…

Но область запястья, где всего на секунду задержалась его ладонь, ощущалось его прикосновение… горит значительно больше.

Собирая последние остатки воли, подхватываю сандалии и уверено ступаю босыми ногами по песку. Иду по пляжу, огибая людей и не оборачиваясь.

Да мне и не нужно оборачиваться…

Боковым зрением вижу, что идет рядом. Расходимся, лишь когда сворачиваю в сторону остановки.

В груди противно ноет, но я понимаю, что поступаю правильно. И он прав.

Не приближаться. Не говорить. Не смотреть.

И с этими чертовыми палатками я никуда не поеду. Это единственно верное решение. Так будет лучше. Спокойнее. Надежнее…

И как только я обретаю полную уверенность, что все делаю правильно… его машина подъезжает к остановке и останавливается напротив.

Макс какое-то время так и сидит за рулем, не двигаясь с места, буравит меня взглядом через стекло, а затем склоняется и распахивает пассажирскую дверь.

Тянусь рукой к защелке и отстегиваю ее ремень…

Макс

Жду, когда она уже прекратит упрямиться, сдвинется с места и наконец-таки запрыгнет в тачку. И вместе с тем заметно напрягаюсь, будто это едрать как важно.

Если хочет толкаться в душном микрике*, пусть сидит и ждет дальше.

Какое мне дело?

Однако, когда вижу, что поднимается с облезлой лавки, ловлю первый приход как скачок вольтажа. А когда неуверенно шагает навстречу, получаю конкретный разряд по обнаженным нервам.

Бодрит не хило.

С горем пополам переключаюсь на дорогу и давлю на газ. На фейсе же полнейший штиль.

Но не могу не зацепить ее.

— Не делай такое лицо, будто тебя вынудили сесть в машину, — кидаю небрежно.

— А разве не так?! — ожидаемо протестует.

Лениво усмехаюсь и откидываю голову назад. Всем своим видом транслирую абсолютный пассив.

— Тебя никто не заставлял, — толкаю сухо. — Ты не оставила мне другого выбора, когда поплелась на остановку одна. Чего не дождалась подруг?

Боковым зрением секу реакцию.

Она, ожидаемо, тушуется. Склоняет голову вниз и теребит пальцами ремешки сумки, утыкаясь взглядом в пол.

— Они ушли в кафе…

— И ты предпочла им мою компанию, — резюмирую с нескрываемым довольством.

— А ты только о себе и думаешь, — снова ворчит.

— Лишь голые факты, — задвигаю с ухмылкой и кошусь на нее.

Перевожу взгляд на дорогу. Снова на нее. Улыбка планомерно сходит на нет, когда помимо смущения, распознаю что-то еще.

Внутренне ликую, что, наконец, замолкает и отворачивается к окну. И в тоже время хочу, чтобы продолжала препираться. Полнейшая дичь.

Мчим до общаги в гробовой тишине. Зачем-то выписываю себе руководство к действию. А если быть точным — к бездействию.

Просто доехать. Просто в молчании. Просто выпроводить и свернуть назад к дому. Своему. Блядь, конечно же, к своему! Как будто рассматриваю другие варианты.

Но бодаться с ней куда проще, чем выносить напряженное затишье…

Когда тормозим у общаг, натягиваю привычную маску похабника, которая уже и самого порядком бесит… С гребаной ухмылкой выдаю развязно:

— До комнаты провести?

Она вдруг вспыхивает и заливается краской, а затем отвечает как-то сконфужено:

— Не стоит…

Усмехаюсь с излишним старанием, перегибая с эмоциями не хило. Выгляжу, наверняка, как придурок. Хотя когда меня это волновало…

Но стоит ей снова начать говорить — впадаю в ступор уже я.

— Пожалуй, целоваться на прощание не будем, — кривится ехидно.

Язвит же змеюка. Напоминает тем самым о своих ядовитых губах, что отравляют мозг. Кажется, что стягивает удавку не только на шее, но и грудину сжимает нещадно.

Триггерит ведь сразу, отправляя под стол в ее комнате.

— Нарываешься… — цежу сквозь зубы. — Не провоцируй.

— А то что? — хорохорится она.

А сама уже дверную ручку обвивает пальцами, собираясь деру дать в случае чего.

Вот объяснить бы ей правила допустимого поведения. С чувством. С толком. С расстановкой. Да только все силы брошены на сохранение контроля, что трещит по швам.

Рывком кидаюсь к ней, нависая сверху. В ноздри тут же ударяет ее одурестический запах, от которого плавится рассудок. Тяну на мощностях, насыщая легкие дурманом.

Она вытягивается струной, прилипая к спинке кресла. При этом вся сжимается. Шумно и сбивчиво дышит, выдавая реакции тела.