Чтение онлайн

От соприкосновения тел пробивает синхронно. Ощущения не только поверхностные, но и по внутрянке шарахает. В грудине печет, нервные окончания обдает жаром. Кажется, что накаляется даже воздух.

С трудом перевожу дыхание и, сжав челюсти, все же отодвигаюсь на безопасное расстояние. Довольно долго приходится ждать, пока не стихает жар в теле и не восстанавливается состояние до отметки «терпимо».

Но когда понимаю, что Алина засыпает, невольно задумываюсь о своих мазохистких наклонностях, прижимаясь к ней снова. К слову, в таком положении удается заснуть лишь под утро.

Проснувшись, первым делом осознаю, что Алина сбежала. Это, конечно, было вполне ожидаемо, но все равно испытываю некое разочарование. Но после того, как принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз, застываю в изумлении.

Ночная Русалка стоит за плитой и что-то трясет на сковороде, напевая под нос какую-то мелодию.

Приклеиваюсь взглядом к заднице, что еле заметно трясется в такт ее движениям, и ощущаю, как у меня растет не только настроение.

Не глюк же? Алина в моем доме. На моей кухне. В моей компании. Добровольно. Все верно. Жаль только мою футболку сменила на свое вчерашнее платье. Но вид один хрен потрясный.

О своем присутствии заявляю не сразу. Крадусь со спины и сгребаю в объятия задержавшуюся гостью. Не удержавшись, присасываюсь к оголившемуся плечику и кайфую от сладости ее кожи. Довольно скалюсь, любуясь потемневшим отпечатком на нежном теле.

— Макс… — не особо уверенно.

— Я, — с конкретной решительностью.

— Ты мне мешаешь…

— Могу помочь.

Целую тонкую шею, прокладывая путь к ключицам. Оглаживая узкую талию, спускаюсь по бедрам и ныряю под платье. С каким-то неверием отмечаю, что под пальцами отсутствует белье. Хрена се открытие!

— Тогда убери свои руки, — торгуется неумело.

Оке-е-ей. С трудом, но переживу. Про остальное то речи не было.

Выпускаю ее ноги из захвата и цепляюсь пальцами в столешницу. Зализываю плечи и шею, прислоняясь сзади. Пока собираю мурашки по пылающей коже, сам разгораюсь мгновенно.

По ее учащенному дыханию, понимаю, что завелась не меньше моего. Однако все равно протестует.

— Макс!

Несчастная сковородка с грохотом приземляется на плиту. Со звоном в ушах я даже отрываюсь, чтобы проверить масштаб проблемы.

— Отойди и сядь за стол! — возмущается Алина и подрагивающими пальцами снова хватается за лопатку.

Мне нравится как она реагирует. Как отзывается ее тело. Не понимаю только, зачем сдерживается? Сама же мучается от желания.

— Не рычи, Русалка, — прикусываю кожу на плече и отстраняюсь. Словно послушная псина выполняю ее просьбу и бреду к барному стулу. — Лучше продолжай петь. Что ты там нашептывала?

Мой вопрос игнорирует и молча заканчивает с готовкой. Предполагаю, что просто упрямится, учитывая то, что для народа в зале ресторана петь не стесняется.

Не отрывая от нее взгляда, поднимаюсь, чтобы приготовить нам кофе. По задумчивому лицу и нервным покусыванием нижней губы понимаю, что хочет что-то сказать, но не решается.

Алина подходит к барной стойке, раскладывает по тарелкам оладьи и садится напротив. И когда судорожно выдыхает и поднимает глаза, готовлюсь услышать, как мне кажется, не особо приятные выводы, что так долго генерировала в голове.

— Ты осталась, — не удержавшись, отмечаю с довольством. — Приготовила завтрак… Не надела трусы, — последнее вырывается незапланированно.

Она недовольно хмурится и стреляет в меня злобным взглядом.

— Они не высохли…

Хах. Ну, конечно.

— А платье, значит, высохло.

— Не полностью… Но это неважно. И вообще… — смотрит в свою кружку, пока размешивает в ней воображаемый сахар. — Не воспринимай это все на свой счет. Я лишь хотела тебя как-то отблагодарить за то, что… помог мне вчера. И только. Я сейчас уеду и, думаю, нам лучше больше не пересекаться.

— И почему?

— Что почему? — замирает с ложкой в руках и поднимает глаза, но, столкнувшись с моими, снова их прячет и вновь принимается закручивать в кружке кофейную воронку.

— У меня другие мысли на этот счет. Можем, — небрежно пожимаю плечами, — неплохо провести время, пока я еще здесь.

— Вот именно, — заключает многозначительно, в то время как я реально не вижу проблем. — Я к такому общению не привыкла. Ты скоро уедешь, и я не вижу смысла все это продолжать.

— Мне показалось, что «все это», — подчеркиваю ее неразборчиво брошенные слова, — тебе понравилось. К чему это упрямство?

— Тебе показалось…

Усмехаюсь ее показному безразличию, намереваясь убедить в обратном.

— Давай докажу?

— В смысле? — спохватывается она с неподдельным волнением в глазах. — Ма-а-акс? — встревоженно тянет и лихорадочно следит за моим приближением к ней.

Не отвечаю. Но он и не ждет… Потому как я, повинуясь порву, обвиваю руками его шею и тяну на себя.

Алина

«Давай докажу».

Всего два слова, а я уже теряю связь с той частью меня, что еще сохраняла ясность ума.

Дыхание сбивается. Сердце замирает. Пульса нет.

За те доли секунд, что Макс огибает барную стойку и приближается ко мне, успеваю прожить настоящий ужас. Но вместе с тем и перепрыгнуть из состояния «томящееся предвкушение» в «горящее ожидание».

Теряюсь, когда он, остановившись в шаге от меня, протягивает мне раскрытую ладонь. Хотя я и понимаю, что это своеобразный вопрос, на который я не готова дать положительный ответ, все равно… вкладываю свои пальцы в его.

И в тот же момент оказываюсь выдернутой из того самого ожидания…

Одним рывком он тянет меня за руку на себя и подхватывает за бедра, вынуждая обвить ногами торс.

Раз, два, три… и я уже на кухонном столе, словно распятая за свои не особо скромные желания и мысли.

— Одна минута, и ты захочешь остаться на эту ночь, — припечатывает самоуверенно. — И на все следующие тоже…

Глаза в глаза, и я ничего не слышу, кроме пульсации бешено колотящегося сердца.

— Тебе и пяти не хватит, чтобы я передумала! — отражаю с той убежденностью, с которой уверена в обратном.