Чтение онлайн

Потому что ты поглощена мыслями о сексе с гоблином.

Нет, не будем об этом. Забудь.

Она с тоской посмотрела на почерневшие комочки, прежде чем подняться на ноги.

— Что ж, сегодня на завтрак булочек не будет.

Кинсли сидела за столом, слушая вой бури и скрип дома, пока ела фрукты и сыр. Ее внимание переключилось на Эхо, и она наклонила голову, рассматривая огонек, который повторил ее движение.

— Здесь есть еще такие, как ты? — спросила она.

Эхо кивнула.

— Но не здесь. Здесь только ты, Вспышка и Тень, не так ли?

Еще один кивок, прежде чем Эхо повернула голову в противоположную сторону.

— Ты тоже здесь в ловушке?

Когда Эхо снова кивнула, Кинсли нахмурилась.

— Но я видела одну из вас той ночью на дороге. Вы были за пределами тумана, за барьером. Как?

Эхо подплыла к пустой тарелке, которую Кинсли поставила для Векса на тот случай, если он решит присоединиться к ней. Она указала на край тарелки и медленно закружилась. Затем, так же медленно, она подплыла к краю. Как только огонек приблизился, ее свет начал меркнуть, становясь все тусклее и тусклее, пока Кинсли не забеспокоилась, что она действительно погаснет. Прежде чем это произошло, Эхо отступила. Она посветлела, возвращаясь к центру тарелки.

— Ты можешь выйти за его пределы, но ненадолго.

Она кивнула.

— Это могло бы… убить тебя?

Ее свет снова померк, и она опустила свою маленькую головку. Для Кинсли этого ответа было достаточно.

— Жаль, что ты не можешь рассказать мне больше. Жаль, что я не могу тебя понять.

Эхо скользнула к Кинсли и уткнулась личиком ей в плечо, тихо шепча. Кинсли обхватила ее ладонью, улыбаясь теплому, нежному покалыванию, которое та вызывала на ее коже.

Покончив с едой, она прибралась на кухне, смахнула с кухонного стола крупинки муки, которые раньше не замечала, и выбросила остатки угля из котелка.

Векс все еще не появился.

Возвращаясь в спальню, она остановилась перед его лабораторией. Под дверью не горел свет, указывающий на то, что он внутри. Только темнота и тишина.

Каждый раз, проходя мимо этой двери, она задавалась вопросом, что было внутри, какие секреты он хранил внутри, какие зелья варил. Был ли у него большой черный котел, как у сказочной ведьмы? Эта тайна постоянно терзала ее.

Это было единственное место в коттедже, которое она не видела, единственное место, куда ей было запрещено заходить. Это было все равно что сказать кому-то не нажимать на большую красную кнопку.

Когда тебе говорят нет, только сильнее хочется это сделать.

— Ну, его здесь нет, чтобы сказать «нет», так что…

Ухмыльнувшись, Кинсли подобрала юбку платья и поспешила в спальню. Эхо порхала рядом с ней, что-то быстро говоря и вспыхивая, чтобы привлечь ее внимание. Она проигнорировала огонек и подошла к столу, где порылась в сумочке, пока не нашла косметичку. Внутри, на самом дне, были заколки для волос.

С необходимыми «инструментами» в руках она вернулась к двери лаборатории Векса и опустилась на колени перед ней, сгибая шпильки в нужную ей форму. Эхо проплыла перед ее лицом, размахивая своими маленькими ручками и качая головой.

Снаружи прогремел гром, заставив задрожать половицы.

Нет. Я отказываюсь воспринимать это как зловещий знак.

Кинсли мягко отослала Эхо прочь.

— Если Векс не хочет, чтобы я заходила внутрь, то он должен остановить меня сам, — она наклонилась к замку и вставила шпильки. — Я никогда не делала этого раньше, но не похоже, что у меня есть занятие получше.

Эхо на мгновение метнулась к ее рукам, ее пламя заколебалось, прежде чем устремиться прямо к двери. Луч прошел сквозь твердое дерево, не оставив после себя ничего, кроме одного-единственного язычка голубого огня, который исчез в одно мгновение.

— Она что, думает, я собираюсь взорвать все это место? — Кинсли прищурилась и прикусила нижнюю губу, тщательно работая шпильками.

Эхо вернулась со Вспышкой, напугав Кинсли. Она отстранилась и посмотрела на них, пока они говорили настойчивым шепотом.

— Я ничего не трону. Обещаю, — сказала Кинсли, возвращая свое внимание к замку. — Я просто хочу посмотреть, что внутри.

Огоньки оправдали свое название, ярко пылая и яростно жестикулируя.

Кинсли замерла, когда что-то щелкнуло. Она подняла взгляд на огоньки, и те уставились на нее в ответ, будто тоже не веря, что у нее действительно получилось. Затем огоньки молнией вылетели обратно за дверь.

Стараясь не ослаблять натяжение, Кинсли повернула одну из шпилек, словно ключ. Раздался более громкий щелчок — засов встал на место.

Кинсли моргнула, уставившись на дверь.

— Я сделала это? — она широко улыбнулась и вытащила шпильки. — О боже, я сделала это! Это действительно сработало!

Встав, Кинсли оперлась рукой о дверь. Она колебалась. Голос в подсознании говорил ей, что она не должна заходить внутрь, что Векс сказал ей не делать этого, что она не может вторгнуться на чужую территорию. И все же…

Другой голос, принадлежащий детскому любопытству, которым она обладала всю свою жизнь, подгонял ее вперед.

Кинсли толкнула дверь.

Та медленно открылась, и в расширяющуюся щель проникло мягкое свечение кристаллов. Она мельком увидела каменную стену и ступени, ведущие вниз.

Дверь резко приоткрылась. Длинные черные пальцы, оканчивающиеся страшными когтями, обхватили ее с другой стороны, и в проеме появилась темная фигура, закрывая свет кристаллов. Красные глаза Векса сверкнули на нее со скрытого тенью лица.

Кинсли ахнула, ее сердце подскочило к горлу. Шпильки выпали из ослабевших пальцев.

— Прошу прощения за мое отсутствие, Кинсли, — голос Векса был низким, с резкими, надтреснутыми нотками. — Но разве я не ясно дал понять, что ты не должна входить в эту комнату?

Ее широко раскрытые глаза перебегали с него на дверь и обратно.

— О, эта комната? Это твоя лаборатория? — у нее вырвался нервный смешок. — Я ошиблась.

Он прищурился.

— Действительно.

Эхо и Вспышка парили позади него, их огни были нехарактерно тусклыми.

Чувствуя себя ребенком, которого вот-вот отругают, Кинсли опустила взгляд и заломила руки перед собой.

— Правда! Я просто… эм… Я… давно тебя не видела и…

Дверь скрипнула, когда он приоткрыл ее чуть больше, заставляя Кинсли снова поднять на него глаза. Темнота вокруг него рассеялась, позволив ей беспрепятственно рассмотреть его.

У нее перехватило дыхание.

Его стройный торс был обнажен. Мышцы груди переходили в подтянутый живот, а четко очерченные «линии Адониса» вели взгляд еще ниже — к брюкам, свободно сидевшим на бедрах. Черная кожа его кистей продолжалась вверх по рукам, переходя в зеленую на широких плечах, вокруг которых свободно ниспадали длинные темные волосы.