Чтение онлайн

Оливия была унижена его реакцией. Она вела серьезный разговор, о вещах, касающихся их, но больше всего ее судьбы, а ей в ответ просто рассмеялись. Ее лицо побагровело, а чашке стало вдруг тесно в ладонях.

Оба сохраняли молчание, пока один из них не заговорил:

– Значит, ты считаешь, что я способен на убийство? – Его голос приобрел холодные ноты.

Она повернулась к нему. Оливия была изумлена (снова) тому, как переменился тон Саймона. С ней он всегда был хоть и взбалмошным, но теплым. Эту его строну Оливия еще не знала.

– Я этого не говорила.

– Но подумала, так? – Саймон полоснул ее жестокими глазами.

– Нет! – твердо воскликнула Оливия. – Я лишь сказала первое, что пришло в голову. Но я хотя бы отношусь к ситуации серьезно, в отличие от тебя. – Она со стуком поставила чашку на столик. – Конечно, это ведь моя судьба висит на волоске, а для тебя это все игра.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – с резкостью продолжал он. – Ты считаешь, я несерьезен с тобой? Думаешь, я просто забавляюсь? Нет, малышка.
– Саймон подался вперед.
– Ты для меня не забава, но я не хочу, чтобы ты участвовала во всей этой грязи с чертовым Лонгстри. – Он встал и подошел к окну, упираясь ладонями о подоконник и опустив голову. – Просто продолжай жить в том темпе, в каком жила, Оливия. Это моя вина, что нам угрожают. Теперь этот кретин пытается установить свои правила с помощью шантажа. Но я пресеку его жалкие попытки нажиться на тебе и твоем наследстве. Он тебя не получит.

Саймон представил у себя в голове неприятную картину, и теперь он уже не был так уверен, что не сделает с бароном ничего кровопролитного.

Оливия все еще не могла понять, откуда у Саймона такой порыв к ее защите. Очевидно, здесь было замешано его чувство вины, не без того. Однако, когда Саймон вновь упомянул Лонгстри, от него повеяло такой злобой, будто это были уже личные счеты. Оливия предположила, что между ними двумя уже было что-то до всей этой истории. И кончилось это для Саймона не очень хорошо, судя по его реакции. Но, опять же, это предположения. Сейчас это не имеет к делу отношения, да и Оливии не хотелось лишний раз спрашивать об этом. Тем более он сейчас не в духе.

Оливия поднялась и стала складывать одеяло. Саймон повернул голову, стоя на том же месте.

– Что ты делаешь? – спросил он уставшим голосом.

– Собираюсь уходить.

Саймон развернулся.

– Куда ты собралась?

Оливия улыбнулась про себя. Ей казалось забавным, что она вызывает в нем такую заинтересованность. Хотя это имело место и раньше. Она закончила с одеялом и повернулась к нему лицом.

– Домой. Твое чувство вины не позволяет тебе посвящать меня в подробности, так что мне больше здесь делать нечего. Весь мой путь оказался напрасным.

Саймон заложил руки за спину и медленно направился к ней.

– Посмотри в окно: идет ливень, а твой плащ все еще мокрый. Хочешь, чтобы тебя заметили или ты заболела?

Оливия сложила руки. Раз он не хочет ей ничего говорить, то она не станет его слушать.

– Ну и что? Сюда же добралась, значит, и обратно смогу. Мне не впервой. Я хочу получить плащ обратно. – Она развернулась и решительно пошла к выходу.

Саймон сделал три шага вперед и схватил ее за запястье прежде, чем Оливия успела взяться за ручку двери.

– Не глупи, - настойчиво продолжал он.
– Я понимаю, ты злишься на меня, но не делай необдуманных поступков, пока ты не добавила нам проблем.

Оливия получила новый повод разозлиться на него.

– Я не просила вас решать мои проблемы. И, если вы не заметили, я вообще ничего из этого не хотела! А теперь отпустите меня, ваша светлость, и я пойду домой.
– Она дернула свою руку, но хватка Саймона была слишком крепкой.

Он притянул ее к себе и прижал своим теплым торсом, как тогда, на балу. Оливия испугалась. Она увидела искры в его голубых глазах. До сегодняшнего дня Саймон никогда не давал воли гневу. Во всяком случае, Оливии не доводилось застать его в этих чувствах.

– Ты останешься здесь, - говорил он твердо, - отогреешься, пока дождь не пройдет. А ночью я лично отвезу тебя домой, чтобы никто не смог тебя скомпрометировать. Скажи, твои родители смогут обнаружить твое отсутствие до завтрашнего утра?

Оливия отрицательно кивнула.

– Отлично. Я прикажу определить тебя в смежной комнате.
– Он отпустил ее и вышел из комнаты.

Оливия была в замешательстве. Но ведь смежная комната обычно предназначена для супруги герцога! Она окинула комнату взглядом и нашла дверь рядом с кроватью, ведущую на данный момент в ее покои. Ей все это не нравилось. А еще ей не нравилось, что он распоряжается ее жизнью, принимает за нее решения, словно хозяин. Саймон решает поцеловать ее, он решает, что ей не нужно знать ничего о Лонгстри, он решает, ехать ли ей домой. Все он, он, он! Надо было вырываться из его объятий изо всех сил и уйти из этого дома, а также забыть к нему навсегда дорогу. Оливия уже сто раз пожалела, что приехала сюда. Она посмотрела в окно и ей показалось, что дождь стал лить еще сильнее, а темные тучи стали мрачнее. Оливия застонала. И, кажется, у нее нет выхода.

Наступила ночь. По дому прокатился громкий звон часов, пробивших два. Оливия спала в соседней комнате в том же платье, в котором прибыла. И хотя Саймон не был предсказателем или волшебником, дождь действительно прекратился, но тяжелые облака не покидали своих позиций и были неподвижны как ночные стражи, выжидающие своего часа.

Саймон неслышно вошел в ее комнату. На прикроватном столике догорала свеча, которая с большим трудом поддерживала слабый свет в комнате. Он, подступив к ней глухими шагами, присел рядом на краю кровати. Ему ничего не хотелось, кроме как сидеть здесь и любоваться красотой, которую он видел. Круглое лицо Оливии было освещено и можно было разглядеть каждую милую веснушку. Ее ресницы были длинными, а медные волосы разбросаны по подушке, как лучи. Женственное тело Оливии манило дотронуться до него, почувствовать его приятную мягкость и нежность, почувствовать его тепло. Сейчас он осознал, что третьей вещью в жизни, на которую можно смотреть вечно, это она.

Шевельнувшись, она улыбнулась. В этот момент размышления Саймона привели его к желанию оставить ее здесь с собой. Спрятаться с ней ото всех и больше никогда не отпускать. Он легонько убрал прядь с ее лица. Идея была так сладка и соблазнительна. Саймон улыбнулся про себя: «Конечно, оставь ее, чтобы потом граф Брайтшир всадил тебе пулю в лоб». Нет, еще не время. Он не настолько безрассуден, чтобы испортить отношения с будущим тестем. Но он запомнит ее такой. Саймон погладил ее по щеке.

И вопреки противящемуся чувству внутри, он все же сказал:

– Просыпайся, Оливия.

Она не шевельнулась.

Этого было недостаточно, чтобы разбудить ее. Саймон взял ее за плечо и слегка встряхнул.

– Малышка, - она приоткрыла глаза, - нам пора, милая.

Взгляд у Оливии был смутный, она не сразу поняла, где находится. Она села в кровати, потерев глаза, и посмотрела на Саймона так, словно это он у нее дома в постели.

– Я заснула. Сколько времени? – сонным голосом спросила она.

– Уже два часа ночи. Идеальное время, чтобы передвигаться по Лондону и остаться незамеченным.

– Я надеюсь, мои родители все-таки не заметили моего отсутствия. Иначе я просто не представляю, как буду оправдываться.

– Не волнуйся. Если они не нашли тебя дома, то вряд ли станут поднимать шум и привлекать ненужное внимание. Но, - Саймон накрыл ее руку своей, - если вдруг тебя поймают, сообщи мне и я сам поговорю с твоим отцом и матерью, все объясню.

Когда Саймон дотронулся до ее руки, сердце Оливии, казалось, захотело вырваться из тесемок ее груди. Она резко отозвала свою ладонь, чтобы избавиться от этого странного чувства. Но вот что опять-таки не понравилось Оливии, так это его упорное покровительство. Сейчас она была сильно утомлена, чтобы вступаться за свои права и начинать словесную перепалку. Оливия обессиленно вздохнула.