Чтение онлайн

У Зои чуть пустая бутылка из рук не выпала. Она моргала, не понимая, как чужой мог проникнуть на ее участок, огороженный высоким кованным забором? Сглотнула комок испуга.

— Вы кто? — Зоя подошла ближе и выкрикнув, стала всматриваться в закаленного проходимца.

Получалось, они стояли нос к носу, словно принюхивались друг к другу.

— Ваш сосед! Мне нужна помощь! — на его бледном мужчины сквозила растерянность и досада. Он обнял себя за плечи. Темная челка волос взлетела вверх от порыва ветра.

Зося показала пальчиком, чтобы он подошел ко входной двери. Проводила прищуренным взглядом, наблюдая, как он делал широкие шаги, утопая по колено в снегу.

— Заходите, — впустила замерзающего мужчину, осмотрев его с красного носа, до отсыревших концов штанов. — Налью вам чай.

— П-простите, так получись, — его все еще потряхивало от холода. Неуверенно улыбаясь, он пил глотками горячий напиток и кутался в пледе, одолженным добросердечной хозяйкой, сидя на диване.

«Красив, как бес. На вид ему чуть больше тридцати пяти» — подумала Зоя, разочарованно вздохнув и отвела взгляд от правильного аристократического лика гостя.

— Тридцать восемь, — уточнил Егор Стрельников, с точностью угадав ее мысли. — Не женат. Детей не нажил. У меня только кот домашний. Выбежал, паршивец, когда я открыл доставщику еды двери. Я за ним… Дверь и захлопнулась. Остался, как дурак на морозе в чем был. Без телефона… — сделал еще глоток, посмотрев на нее пристально, чем очень смутил. — А вы? — подался вперед, восхищенно рассматривая черты лица Зои и огненные волосы, спускающиеся с плеч.

— Меня зовут Зоя. Я постелю вам в гостевой комнате. Сейчас уже поздно, — повернула голову на большие настенные часы.

— Ой, простите! Меня зовут Егор, — представился хозяин сбежавшего кота. — Я вам очень благодарен, но не хочу стеснять. Если вы дадите мне телефон, то позвоню своему агенту.

Зоя не стала шутить про агента Джеймса Бонда. Просто выдала ему свой сотовый и вышла, чтобы не мешать разговору. В гостиной она фыркнула в нос, вспомнив, что совсем недавно с девчонками обсуждали, сидя за этим круглым столиком, неуловимого художника. И вот он, сидит на ее кухне и пьет ее чай.

Они разговорились, ожидая агента со вторым комплектом ключей. Беседа, вроде бы ни о чем и в то же время… Давно так просто и легко с мужчиной Зося не общалась.

Приехала крикливая полненькая женщина, которая, не стесняясь в выражениях, высказала, что она думает по поводу персидского кота и его придурошного хозяина. Накричавшись, уехала.

— Не обращайте внимания, Зоя. Она хорошая. Просто, я ее заколебал, — улыбнулся… Улыбкой став еще моложе, как мальчишка. Дернул головой, чтобы откинуть длинную челку.

— До свидания, Егор, — попрощалась Зоя и закрыла за соседом двери. Подождав немного, убедилась, что больше никто не вернется и отправилась спать.

Утром она нашла на том же месте, где вчера буцкался художник, дрожащего синеглазого лохматого кота. Он упирался передними лапками в стекло и жалобно открывал рот, неслышно мяукая, выпуская пары из маленькой пасти. Шерсть на его пузике слиплась в сосульки. Вся спина облеплена комьями снега.

— Нагулялся? — сделала Зоя руки в боке, поняв, кто перед ней.

Конечно, Зоя сначала отогрела пушистую гулеву и накормила. Кот от пережитого стресса, не сильно фыркал и шипел. Удостоверившись, что женщина желает ему добра, забрался к ней на колени и затарахтел, спрятав нос в складках одежды.

— Э, нет, дружок! Пойдем-ка, мы тебя вернем хозяину. Он вчера из-за тебя чуть не околел.

Перс прислушивался к ее голосу и недовольно бил хвостом, поняв, что дамочка одевается. Оп! Его прихватила, сунув подмышку. Он заорал жалобно, не желая идти опять в холод. Пробовал вывернуться и сбежать обратно в дом, где ему все понравилось, но женщина оказалась сильнее. Подрыгавшись немного, обмяк, свесив все четыре лапы и решил прикинуться мертвым… Авось, бросит тут на коврике, пожалеет, бедняжечку.

— Пошли, артист, — посмеялась Зоя, погладив мягкую шерстку. Открыв двери, вышла на крыльцо.

Она чертыхнулась, поняв, что дорожку замело. Пришлось пробираться через заносы к воротам. А там уже поработали коммунальщики, идти стало легче.

— Егор, я нашла вашего кота, — сказала она в динамик домофона, оттаптывая обувь от снега.

— Заходите, — ответил хриплый голос и спищала разблокировка двери.

Попав внутрь жилища художника, котяра ожил, увидев хозяина. Зося позволила ему спрыгнуть с рук и присмотрелась к укутанному в безразмерный халат мужчине.

— Вам плохо, Егор? — заметила покрасневшие глаза и нездоровый лихорадочный румянец.

— Да, похоже, все-таки простыл, — он закашлялся в кулак и посмотрел вниз на виновника своего недуга. Перс, как ни в чем не бывало, задрав хвост выписывал восьмерки у его ног и помяргивал, жалуясь на Зою.

— Значит, так! — она скинула пальто на вешалку и быстро стянула сапоги. — Где у вас ванна? Я помою руки и буду вас лечить.

Знала она такой тип мужчин, которые будут держаться до последнего и сдадутся на милость врача только в бессознательном обморочном состоянии.

Зое пришлось снова вернуться в свой дом, но только за тем, чтобы найти жаропонижающее и противовоспалительное. Она впихнула в художника все и сразу, заставив выпить свое фирменное средство от простуды на основе ромашки, меда и лимона.

Стрельников уснул, обернутый в два одеяла и придавленный сверху котом. Выгонять персеныша бесполезно, он как привязанный возвращался обратно.

Зоя за собой не замечала раньше, чтобы вот так бесцеремонно могла рассматривать чужого мужчину. Да, и в голову не приходило смотреть на других, будучи замужней женой.

А тут…

«Какой же он красивый» — руки чесались потрогать идеально слепленное лицо. Во сне Егор хмурился, и затем, чему-то улыбался. С трудом удалось себя отлепить от созерцания прекрасного.

Зося походила по дому, заглядывая любопытной «суйкой с носом» в каждую комнату. Спустилась вниз и поставила варить курицу для бульона на медленный огонь.

За гостиной была дверь и женщина, не раздумывая зашла в нее, замерев на пороге. Здесь оказалась мастерская мастера. Пахло подсохшей палитрой и растворителем. Рамы по углам. Часть полотен стоит на высоких полках, сколоченных из дерева. Одна картина, на мольберте, закрыта тканью.