Чтение онлайн

– Но я вижу тебя так редко, как будто ты действительно за границей.
– Вот на все у нее есть свой аргумент. Попробуй что-нибудь докажи.- Тут тебе недавно мужчина какой-то звонил. Сказал, что с банка. Предлагал какой-то кредит взять и просил твой мобильный. Не дала я ему твой номер. Знаю я их кредиты. Возьмешь, а потом за всю жизнь не рассчитаешься. Ты же недавно номер поменяла. Может потому и поменяла, что доставали тебя этим?

– Для таких звонков есть черный список. А телефон я действительно разбила.
– О том, что можно было восстановить симку, я маме, разумеется, не сказала. От мысли, что меня искал какой-то мужчина, сердце забилось с удвоенной скоростью. Что ж я глупая так реагирую, на любую мелочь. Надежда, что он будет меня икать, не покидала. И знала же, что это глупо, что пытаюсь увидеть то, что хочу, а не то, что есть на самом деле. Не могла не думать о нем. Ненавидела и все равно скучала. Я даже не знаю, как правильно это назвать. То, что внутри все переворачивается от одной мысли о нем. Хочется лететь к нему и в то же время бежать в противоположную сторону, чем подальше. Как далеко нужно уехать, чтобы эта нить, привязывающая мое сердце к нему, наконец таки разорвалась. Чтобы не было так больно дышать, чтобы мир вокруг заиграл снова красками, и дни не тянулись унылыми серой чередой.

– Ну ладно мам, спокойной ночи, а то мне завтра рано на работу.

– Спокойной ночи доченька! Не бери ты мои глупые слова близко к сердцу. Я ведь просто переживаю за тебя.

– Хорошо мам. Спокойной ночи.- Я положила трубку и скрутилась на полу в безмолвном рыдании. Никогда не думала, что душевная боль может перерасти у физическую. А у меня сейчас ведь так горело все внутри, в горле стоял комок, а грудь, казалось, разорвется от этой щемящей боли. Я терла грудь руками, а хотелось разорвать кофту и ногтями скрести, и вырвать то, что уже, больше трех недель, не дает мне жить.

Я головой понимала, что это, скорее всего, звонил действительно сотрудник банка. Я ведь когда искала деньги маме на операцию, какие только инстанции не оббегала, где только не пыталась одолжить, а сердце хотело верить, что это он. Боже, сколько во мне глупости? Даже после всего, что он сделал, что я увидела своими глазами, так хочу ему верить. Что случилось со мной за последние два месяца? От куда взялась эта глупая влюбленная дурра, без капли гордости и самоуважения? Мне так хотелось набрать его номер, который я знала наизусть, но я сдержалась. Не зря же я уехала, не зря обрезала все пути назад. Зачем ковырять рану, которая еще не зажила? Да и заживет ли когда-нибудь?

Не знаю, сколько времени так лежала на полу, а потом все же пришлось взять себя в руки. Я снова отключила телефон, избегая искушения позвонить ему.

Давно свыклась с мыслью, что в каждом мужчине искала его черты. У кого-то - фигура, у кого-то - походка, а кто-то взглянул именно так как он. Сколько времени это будет продолжаться? Когда я научусь жить, отбросив прошлое?

Вот и сейчас, проходя около любимого, еще с времен учебы, кафе, я увидела знакомый БМВ. Такой же, но скорее всего другой. Просто мое воображение подбрасывает мне то, что я хочу видеть. Я ели сдержала себя, чтобы не обойти машину и не посмотреть номера. Закрыла на минуту глаза и попыталась успокоиться. Не оборачиваясь, направилась в кафе, за утреней дозой кофеина. В последнее время был жуткий упадок сил, и я просто не могла без утреннего кофе - засыпала на ходу.

Уже взявшись за ручку черт меня дернул обвернуться. С машины выходил мужчина, такой же рослый и широкоплечий, как Николай. На глаза непроизвольно набежали слезы, они не стекали на щеки, а просто туманили взгляд. Черт лица мужчины я не видела. В этом сладком неведении, но полна надежд и мечтаний, я так и стояла, держась за ручку двери. Люди из нутрии выходили, и мне пришлось отойти, вместе с открывшейся дверцей. Я на минуту потеряла из виду мой личный мираж, а когда развернулась обратно, глаза уставились в распахнутый ворот рубашки. Я помнила этот цвет кожи, ее гладкость и жесткие курчавые волосы, что прятались чуть ниже, и если расстегнуть третью пуговицу их можно увидеть. В нос ударил до боли знакомый и родной запах. Запах кожи любимого мужчины вместе с его духами. Этого просто не могло быть. Неужели это последняя стадия и мне пора лечится.

Нужно было закрыть глаза, отвернуться, уйти, убежать, но я не смогла. Я как в замедленных кадрах фильма постепенно поднимала глаза. Ворот рубашки - кадык, который двинулся, нервно сглатывая, неужели волнуется? Когда глаза дошли до подбородка, в глаза бросилась недельная щетина, никогда не видела его не бритым, на столько. Это было так ... волнующе. Хотелось запустить пальцы и поскрести этого черного ежика. Губы, сжатые в тонкую полосу - они такие только когда он злится или волнуется. Его волнение и растерянность я видела только раз - там, в машине, когда он признавался, что никогда меня не отпустит, но отпустил, и даже сам оттолкнул. Сердце снова резанула острая боль.

А потом глаза. Эти темные глубокие зеркала души. Они были чуть прищурены, как будто пытались что-то угадать. Я тонула в этих глазах. Так хотелось просто смотреть в них и ни о чем не думать, ничего не помнить. Просто вычеркнуть эти три недели бесконечных мук и жить дальше. Лишь бы он был рядом. Лишь бы видеть эти глаза, чувствовать его дыхание где-то в области шеи, ощущать его руки на своем затылке, когда он медленно перебирает пряди моих волос. И какое еще нужно счастье? Так хотелось прижаться к нему и не отпускать.

Но память предательница подбросила картинки Марины на его коленях, их поцелуй. Я не смогу превратится в пустышку, позволяющую ему все, ради коротких мгновений счастья, когда он рядом. Меня чуть не убила одна его измена, и я ели поднялась на ноги, так и не сумев до конца себя собрать. После второй я просто не выживу.

Его пальцы коснулись моей щеки и растерли влагу, а я ведь и не знала, что плачу все это время.

– Прости.
– Он дернулся в мою сторону, но тут же отступил. Пальцы так и гладили мою щеку, и от их прикосновения я чувствовала покалывание. Я подняла свою руку и таки зарылась пальцами в его щетину, это было даже приятней, чем я себе представляла. Еще мгновение, еще чуть-чуть насладиться тем, что он рядом. Запомнить его таким, и отложить это глубоко в памяти как драгоценность.

– Не могу.
– Я оторвала свою руку от его подбородка и нежно, но настойчиво убрала его руку со своей щеки.

Я оттолкнулась от него, развернулась и пошла, не сказав больше ни слова. Как больно все снова вспоминать. Как хочется перестать чувствовать. Так прекрасно любить, но на много хуже потом медленно умирать от боли предательства. Я не с тех женщин, которые могут мириться с постоянными изменами, находя себе развлечение на стороне. Меня неверность убивает и никогда я не смогу относиться к этому спокойно. Может, разве когда-то очерствею душой? Да и зачем мне тогда такая душа?

Я шла быстро, не видя ничего вокруг, только стук сердца в ушах, казалось, разобьет сейчас перепонки, и прохладный ветер холодил мокрые дорожки на щеках. Он шел сзади, я знала. Не слышала, но чувствовала. Я остановилась. Он рядом. Не оборачиваясь к нему, спросила:

– Зачем это все? Ты же видишь, мне больно, зачем мучаешь еще сильней? Мне плохо без тебя, но и с таким тобой я просто не смогу. Отпусти. Дай пережить это все и забыть. Я не одна из твоих девочек, я не смогу с этим мириться.

– Когда-то один придурок был слеп в своей ярости и наказал не виновную. А потом сотни раз пожалел о случившемся. Не повторяй его ошибки. Дай мне шанс объяснится.
– Его голос был тихим, в нем чувствовалась боль.

Он только что назвал себя придурком? Я не ослышалась?

Я медленно повернула голову в его сторону.

– Я не изменял тебе. И прошу дать мне шанс доказать это. Если после всего ты по-прежнему захочешь уехать от меня - отпущу.
– Сколько раз я видела в фильмах, что от недосказанности и от необоснованных обид рушатся семьи, и думала, что никогда не буду настолько глупой, чтобы оказаться на их месте. И вот сейчас делая шаг ему на встречу, я попыталась быть не глупой. Надеюсь, что не пожалею об этом.