Его строптивая малышка
Шрифт:
Пользуясь моей минутной слабостью, Староверов обнимает меня и прижимает к себе.
Господи, как давно у меня этого не было.
Его горячая плотная кожа, сводящий с ума запах, сильные руки…
Они забираются под шелковый топ на спине и кончиками пальцев пересчитывают позвонки между лопаток. Спускаются к ямочкам на пояснице, проскальзывают под резинку свободных шортиков и сжимают место, на которое я опять нашла приключений. Второй ладонью он гладит мою шею вверх от ключиц, оставляя ее на щеке.
Сейчас я просто оголенный нерв. Все мое существо жаждет, чтобы Данил меня поцеловал.
Но вглядываясь в мое лицо, он лишь произносит:
– Ты же тоже не закрыла глаза тогда в душе. Ты смотрела на меня, и тебе все нравилось. Только ты струсила. И это при том, что ты все пыжишься вести себя как большая. Сиськи у тебя, и правда, как у взрослой, а в остальном ты хуже Ви.
Последнее предложение врезается в мозг.
Я отшатываюсь от Староверова. Он меня не удерживает, только смотрит на меня с усмешкой.
– Ты и мой разговор с сестрой прослушал? Ты – мерзавец!
– Но ты все равно меня хочешь, – констатирует Данил.
Вспоминая все то, что я наговорила сестре о своих чувствах к этой сволочи, понимаю, что не могу оставаться рядом с ним. Да, это побег. И может, даже детский, но это выше моих сил. Бросаю ему на кровать камеру, которую все еще держу в руке.
– Не смей больше подглядывать за мной! Даже не думай об этом!
Уже на пороге спальни мне вслед доносится:
– А кто тебе сказал, что там всего одна камера?
Глава 34. Дивные открытия
– Вика, вставай.
Какой-то нехороший человек отбирает у меня одеяло, за которое я цепляюсь из последних сил. Вчера я всю ночь обыскивала комнату и легла спать ужена рассвете. Я сплю от силы часа два с половиной. Все в сад!
– Вик, мы опоздаем, – я опознаю голос Староверова.
– Ну Данил… – канючу я, но в следующий миг меня настигает небывалая бодрость, и глаза распахиваются сами собой. – Данил! Где они?
– Кто? – одним движением он вытряхивает меня из одеяла.
– Камеры!
– А я думаю, что за погром… – Данил демонстративно обводит взглядом перевернутую комнату.
Дверцы шкафов распахнуты, все вешалки свалены на кресло, ящики стола раззявили свои пасти, а комод показывает язык из моего свисающего белья. Картины сняты, и даже все коврики стоят свернутыми в рулон в дальнем углу.
– Не увиливай! – и тут меня осеняет. – Их нет!
Староверов с гаденькой ухмылкой, молча разводит руками.
– Мерзавец!
– Вика, я уже не знаю, как тебе угодить, – фальшиво кручинится Данил. – Есть камеры – плохо, нет камер – тоже нехорошо.
– Это месть? – догадываюсь я.
– Конечно, – подтверждает Староверов. – Ты думала, что можно покрутить передо мной голенькой задницей, безнаказанно меня разбудить, придя в мою спальню в шелковом безобразии и смыться?
С ума сойти! Я же еще и виновата! У меня от такой наглости пропадает дар речи. Можно подумать, это я заставила его за мной подглядывать!
Я и сейчас в том же самом шелковом безобразии, и он опять на него смотрит по собственному почину! Кстати!
– Что ты тут делаешь? Я тебя не приглашала!
– Ты не пришла на завтрак, ты серьезно проспала, Вика. И я пришел тебя разбудить. И это твоя благодарность?
Я злобно сощуриваюсь. Интересно, по чьем вине я тут вчера развлекалась до утра? Я не выспалась от слова совсем. Стоит мне медленно моргнуть, как я снова провалюсь в сон. В отличие от меня Староверов выглядит омерзительно бодрым и отдохнувшим, что вызывает у меня новый приступ разлития желчи.
– Это расплата за просмотр пиратского видео!
– Милая, я оплачиваю это кабельное тв, – усмехается он.
– Ваш тариф не предусматривает доступ к каналу для взрослых, – огрызаюсь я. – Проваливай из комнаты.
– Вика-Вика, как ты разговариваешь со своим боссом, – сокрушается Данил. – Жду тебя на кухне через пятнадцать минут.
Прожигаю взглядом спину выходящего из комнаты Староверова, но, к сожалению, испепеляющей силой я не обладаю. Тянусь к мобильнику.
Я проспала всего на пять минут!
В этом бесчувственном чурбане нет ни капли жалости!
Ладно, сегодня еще рабочий день. Но уж завтра я отосплюсь от души. Если потребуется, я забаррикадирую дверь изнутри.
На излете пятнадцати минут приплетаюсь на кухню.
Бесит.
Все бесит. И особенно свеженький Данил.
Сердито принимаю из его рук чашку кофе и, максимально громко двигая стул, плюхаюсь за стол. Всем своим видом я демонстрирую недовольство этим миром в целом и отдельными личностями в частности.
Отвращение к миру усиливает утреннее меню.
Овсянка. Ненавижу овсянку.
Хотя я чувствую себя как овсянка, выгляжу как овсянка… Так что все закономерно. Бе.
Размазывая кашу по тарелке, я пью кофе и таскаю сыр из-под носа Староверова, который только посмеивается, глядя на меня.
– Ты уже готова? – спрашивает меня Данил, когда я, устав уговаривать себя доесть блюдо, отодвигаю его от себя подальше. Он отрывается от своего ноутбука, на котором что-то читал, и смотрит на меня выжидающе.
– Всегда готова, – на автомате отвечаю я и тут же спохватываюсь. – А к чему?
Данил смотрит на меня укоризненно.
– Вика, я полагал, это твоя работа – напоминать мне о важном, а не наоборот.
Его невинный вид напрягает меня больше, чем все его загадочные улыбочки.
Лезу в мобильник и проверяю сегодняшнее расписание.
Согласно ему, у Староверова сегодня командировка.
Точно. Я еще порадовалась, что от него отдохну. Билетов покупать не нужно, он едет на машине. Ничего я не забыла. Перевожу на Данила недоуменный взгляд.
– Думал, ты уже наизусть выучила дополнения к должностной инструкции, – он невозмутимо отпивает свой кофе и снова погружается в чтение чего-то на ноутбуке.
Я опять лезу в телефон, нахожу нужный файл и под скрип собственных зубов читаю: «Ассистент обязан сопровождать Руководителя во всех деловых поездках, включая выезды за пределы города, страны и прочее. Командировочные расходы ложатся…»