Его трудное счастье
Шрифт:
***
Кучеров медленно поднимался по лестнице, стараясь не беспокоить задремавшую дочь и искоса поглядывая на идущую рядом странно молчаливую жену. Он не понимал, что произошло, почему Валя весь вечер бросала на него немного, как ему показалось, испуганные взгляды. Он щёлкнул замком, пропуская жену в тепло квартиры, дождался, когда она снимет шубку и передал ей захныкавшую Надюшку. Валя быстро ушла в детскую, Валентин сложил пакеты с подарками от друзей в гостиной — завтра разберём, — и прошёл в ванную. Потом лёг в постель, прислушиваясь к шагам жены. Она зашла в спальню, порылась в шкафу и молча вышла. Затем раздался шум воды — Валя принимала душ. И очень долго не возвращалась. Валентин сел и внезапно понял — Валя чего-то боялась! И не просто чего-то отвлечённого, а именно его, своего мужа. Но почему? Что случилось сегодня, что она так странно себя ведёт? И ждёт там в ванной, ждёт, когда он заснёт! Он резко поднялся, натянул домашние брюки и босиком вышел из спальни. Дверь в ванную была закрыта и оттуда раздавался тихий плач.
Кучеров рванул дверь, увидел перепуганную жену, схватил её в объятия и крепко прижал к себе:
— Валя, Валюш, что случилось? Кто тебя обидел? Почему ты плачешь? Господи, маленькая, ну не молчи, скажи хоть слово.
Он подхватил плачущую жену на руки и быстро вернулся в спальню, уложил её в согретую постель и лёг рядом, прислушиваясь к сдавленным рыданиям. Он что-то говорил, пытался успокоить и гадал, что же произошло. Валя несколько раз глубоко вдохнула, стараясь справиться со слезами, и немного отстранилась от мужа.
— Валь, — Кучеров склонил голову и приподнял лицо жены за подбородок, — скажи мне, что с тобой происходит? Ты заболела? Устала? Или что-то ещё? Я не понимаю, Валюш, не понимаю твоих слёз.
Валя закрыла глаза и тихо прошептала:
— Я испугалась.
— Чего, маленькая?
— Что ты выпьешь и… потеряешь контроль, как…
Валентин усмехнулся, прижал жену к себе, открыл рот и… замер. Скотина! Так вот что именно имел в виду Николай Александрович, когда говорил, что Наденька вовсе не плод любви. Убью… Убью!
— Валюш, посмотри на меня и запомни. Я клянусь, что никогда не сделаю тебе больно. Ни морально, ни… ни физически. Потому как уверен, что главное, что может дать мужчина своей женщине, — это чувство защищённости и безопасности. И не просто так, на словах, а — как бы это сказать? — на трёх уровнях, что ли. На физическом. Я просто сильнее, Валюш, могу тебя на руках носить, а могу мебель передвинуть, сумки поднести. На материальном — я хожу, так сказать, на охоту и приношу добычу и деньги. И на психологическом — что бы ни случилось между нами, между тобой и окружающими тебя людьми, я всегда буду на твоей стороне. Я не буду разбираться, кто первый начал; мне плевать на справедливость, когда дело касается тебя и Надюшки; меня не интересует кто прав, а кто виноват. В любой ситуации я готов сказать, что ты у меня умница, красавица, — и это правда! — это они все вокруг придурки, поэтому никого не слушай. Мне плевать, что говорят и делают другие мужья. Ты моя жена, ты у меня одна. Слышишь, одна! Любимая и единственная, поэтому никогда не думай о дурном, не бойся и никогда не плачь. Слышишь, никогда!
Он говорил всё тише и тише, легко прикасаясь губами к мокрым щекам и дрожащим ресницам, ощущая, как тонкие нежные руки обняли его и вцепились в спину, царапая кожу короткими ноготками. Валентин накрыл жену своим телом и с улыбкой посмотрел в затуманенные желанием глаза. Бог мой, моя! Только моя! Единственная. Любимая…
Глава 43
Полтора года спустя.
Люда покрутилась перед зеркалом и грустно заявила:
— Купила это платьишко в прошлом месяце, сидело тютельку в тютельку. Вчера померила — давит, да и сегодня ничего не изменилось. Наверное, тютельки выросли.
Лена и Валя, следившие за показом моделей, устроенных Воеводиной, громко рассмеялись. Лена быстро вытерла нос Павлику, который сосредоточенно лупил пластмассовой лопаткой по ведёрку. Миша и Надя рисовали, сидя за столом недалеко от отдыхающих мам, присматривая за годовалой Катюшей, младшей Воеводиной, которая сидела в манеже и что-то бормотала, играя с разноцветными кубиками.
— Ну и в чём мне завтра на линейку к Мишутке идти? Первый класс всё-таки, мама должна быть на высоте, а мама? Мой Воеводин как глиста в скафандре, как был тощим, так и остался, только шрамы стали глубже да волосы полностью седые. А я раскабанела так, что в платья не влезаю. А всё оттого, что люблю вкусно пожрать и проводить выходные как пассатижи.
Валя нахмурила брови и спросила:
— Зная твою любовь к разного рода аллегориям, я уже боюсь что-то представить, но «как пассатижи» — это как?
— Перекусила и валяюсь себе дальше, — пробурчала Люда, пытаясь рассмотреть себя сзади.
— А по-моему, выглядишь ты классно! — Лена откровенно любовалась стройной подругой. — У вас с Валей, наверное, какой-то заговор на похудение есть, а я только взгляну на торт — всё! Плюс килограмм! Как-то в начале лета пыталась натянуть летнюю юбку… жопа осталась зимней. Забросила её куда подальше, чтобы мне настроение не портила.
— Кого забросила? Жопу? — озабоченно спросила Люда.
— Воеводина, эта деталь моего организма всегда при мне. Юбку забросила!
— Да тебя Алёшка всё равно на руках носит. И в юбке, а уж без неё… И говорить нечего. — Люда села в кресло и глянула на подруг. — А он когда приезжает?
— Обещал завтра, — с плохо скрываемой улыбкой ответила Лена и выдохнула, чуть закинув голову вверх. — Соскучилась, сил нет. А твой Валентин когда дома будет?
— Не знаю, что-то там не всё гладко после ухода твоего отца из департамента, Лен. Не всегда перемены — это к лучшему. Здесь и Роман Игоревич, и наши мальчики довольно тесно сотрудничали с заводом «Технолог», но на фоне этой всеобщей приватизации акции завода продаются, рабочих увольняют. Одно радует, что фирмы, которые арендуют у них помещения, выпускают медицинскую продукцию. Но сейчас Валентин уехал в Венгрию на конгресс, заодно переговорит с венгерскими производителями, хочется верить, что получится наладить выпуск и покупку протезов и инструментария. Хотя он всё чаще приходит домой злой, я-то вижу, хоть он и пытается скрыть это. А ещё новый начальник департамента перетащил в столицу Короля, представляете? Так тот с проверками по госпиталям ездит. Валик говорил, что иногда по два раза в неделю проверки! Помощи никакой, зато проверок кучи.
— Во всём мире нет ничего более опасного, чем идиот, возомнивший себя гением и дорвавшийся до власти, — пробурчала Лена. Генерал Фиккер ушёл из армии, разругавшись с новым руководством. Похоже, что и военные врачи, работавшие с ним, тоже пойдут следом за своим генералом. — Но Алёша не раз говорил, что он Валика дождётся, а если надо будет, с руками и ногами оторвёт. Кстати, отделение нейрохирургии уже готово. И иногда мне кажется, что его именно под Валентина и строили. Даже рентгеновский аппарат в операционную купили. Павлик, ты уже сломал лопатку? Нет? Незачёт! Давай собирайся, пора к бабуле с дедулей.
— Вы сегодня куда?
— К Вегержиновым. Ирина Павловна обижается, что мы редко заглядываем, хотя живём недалеко друг от друга. Посплетничаем, пока дед Саша с внуком возиться будет. После их женитьбы дед наш Вегержинов как-то поспокойнее стал, даже хохочет над проделками Павлуши. Алёша говорил, что после смерти матери отец почти никогда не смеялся, а Ирина Павловна смогла его оживить, что ли. Так что поедем, поговорим, вкусностей поедим всяких, а потом домой, папу ждать.
— Да и нам тоже пора. — Валя позвала дочь, помогла ей надеть лёгкую курточку — августовское лето не баловало жаркой погодой. — Завтра мы прямо к школе подъедем. Проводим первого нашего школьника в долгий путь, так сказать.
Подруги попрощались, и Лена с Валей в сопровождении детей спустились вниз. Лена усадила Павлика в машину, махнула рукой Вале с Надюшкой и уехала домой. Кучеровы не торопясь пошли вдоль пока ещё зелёных улиц, рассматривая птиц и читая вывески на магазинах.
Вечером позвонил Валик, кратко рассказал о делах и потом долго шептал, как он соскучился, как хочет домой и ещё всякие глупости, от которых Валя краснела, как школьница, и ковыряла пальцем трещинку на лаковой поверхности стола. Она и спать легла с этими воспоминаниями. Завтра первое сентября. Мишутка идёт в школу. Как быстро пролетели года…