Чтение онлайн

Улыбка сама расплывается на лице, когда вижу, что не только успеваю вовремя, но мне предлагают перейти в класс повыше. Я раздумываю о том, стоит ли тратить лишние пятьдесят долларов, но решаю побаловать себя за столь усердную работу. Никогда раньше не летала первым классом, и, готова поспорить, это потрясающе.

Похоже, сегодня утром, удача поворачивается ко мне лицом. По крайней мере, я так думаю, пока не опускаю свою попку в кресло первого класса рядом с высокомерным придурком, которого не в состоянии вырубить никакое количество шампанского.

Глава 2

Миллер

Мой брат разговаривает со мной по-русски, пока стюардесса предлагает нам шампанское, но я качаю головой. Отвечаю ему на нашем родном языке, а он фыркает и смотрит в окно.

Фрост не любит летать и хочет напиться. Но я предпочитаю, чтобы у нас была ясная голова, пока мы благополучно не вернемся домой, даже если он на меня сердится. Нам лететь всего несколько часов, он справится, пока мы не приземлимся.

Так бывает с братьями, тем более с близнецами. Мы выглядим одинаково, но у нас очень разные характеры. Наши родители иммигрировали из России еще до нашего рождения и вырастили нас в Техасе.

Мы родились там, но большую часть своей юности учились за границей и развивали свой бизнес. У нас с братом один из крупнейших в мире нефтеперерабатывающих бизнесов, так же — мы владеем заводами по всему миру. К счастью, мы достигли того этапа в нашей карьере, когда мне больше не нужно заставлять Фроста летать. По крайней мере, после этой поездки.

Мы продали один из наших крупнейших нефтеперерабатывающих заводов на сумму, которая попала в заголовки всех газет в стране. Мы были первыми, у кого было столько нулей в стоимости компании, и это повод для празднования. Так почему же мы оба так несчастны? О да, потому что мы возвращаемся домой.

Наши родители, возможно, сделали для нас все, что могли, отослав нас подальше, потому что находиться с ними дома всегда было сущим адом. Они холодны и расчетливы в своих словах, так что после долгого отсутствия всегда следует наказание. Моя мать никогда не относилась к нам с теплотой, к тому же — у нее не было материнского инстинкта, а мой отец умел дисциплинировать только кулаками.

Когда мы с братом стали больше него, он перестал причинять нам физическую боль и использовал методы эмоционального шантажа, которые применяла мать. С тех пор, как они приехали в Америку, то переняли американские традиции, одной из которых является День Благодарения. Когда мама попросила нас приехать, она сказала, что у нее есть важные новости для обсуждения, поэтому мы так быстро возвращаемся из Европы.

У нас с Фростом дома в Техасе, прямо по соседству друг с другом. Может, это особенность близнецов, но мы не можем находиться слишком далеко друг от друга, даже когда живем сами по себе. Мы называем Техас домом, но никогда не путаем его с тем местом, где живут родители. Планировалось провести в Европе еще месяц, но вместо этого мы летим в самолете и боимся узнать причину поездки.

— Знаешь, мне никогда не доводилось сидеть в самолете рядом с хорошенькими женщинами, — слышу я невнятный голос сидящего передо мной мужчины.

Смотрю на часы и вижу, что мы пробыли в самолете всего около часа. Я не понимаю, как этот мужчина может быть таким пьяным, и смотрю на Фроста, который закатил глаза. Нам обоим приходит в голову одна и та же мысль — парень, вероятно, зашел в бар перед тем, как сесть в самолет, и определенно перебрал с алкоголем.

Рядом с ним раздается мягкий женский голос, но я не слышу, что говорит девушка. В салоне шумно, и позади меня разговаривают люди. Я вспоминаю, как садился в самолет. В то время в салоне было почти пусто. Мы с братом приехали пораньше и зашли первыми.

— Да ладно, не будь такой, — слышу я мужской голос, теперь он звучит немного громче. — Я просто поддерживаю разговор.

Вижу, как в небольшую щель между сиденьями, мужчина наклоняется к девушке, сидящей у окна. У него лысая макушка с седыми пушистыми волосами по бокам, а лицо красное, будто перед посадкой самолет, он выпил довольно много.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, поэтому я протягиваю руку, потирая шею сзади. У меня внутри появляется нехорошее предчувствие, и, словно почувствовав это, Фрост толкает меня локтем.

— Ты в порядке? — спрашивает он с сильным акцентом.

— Da, — отвечаю я, пытаясь прийти в себя.

Женщина говорит, на этот раз достаточно громко, чтобы я мог ее расслышать.

— Сэр, пожалуйста, вам нужно отодвинуться и дать мне немного пространства.

— Все вы, сучки, одинаковые. Выставляете себя напоказ, а потом злитесь, когда на вас смотрят.

Я отстегиваю ремень безопасности еще до того, как он заканчивает говорить, но брат хватает меня за руку.

— Успокойся, — предупреждает он, но я вырываюсь из его хватки.

Он знает, что у меня вспыльчивый характер, потому что сам такой же. В детстве мы часто видели, как наш отец набрасывался на мать, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы прекратить это. Но даже после того, как мы положили этому конец, она по-прежнему была так же жестока к нам, как и раньше. Думаю, ее возмутил тот факт, что мы смогли уйти от него, а она решила остаться.

Когда я слышу, как мужчина рядом со мной разговаривает подобным образом, передо мной начинают всплывать воспоминания, и это приводит меня в ярость.

— Сэр, вам нужно занять свое место, пока капитан не выключит знак «пристегните ремни», — говорит стюардесса у меня за спиной.

— Я как раз собираюсь, — говорю я ей, делая шаг вперед и глядя сверху вниз на маленького пьяного мужика. — Ты на моем месте.

Ему требуется секунда, чтобы посмотреть в мою сторону и встретитьна сердитый взгляд.

— Ч-что? — Он улыбается, словно я шучу, и оглядывается по сторонам. — Это мое место.

— Нет, ты на моем месте, — повторяю я, и теперь его улыбка исчезает.

— У меня есть билет…

Я наклоняюсь, чтобы он мог оценить меня как следует.

— Мне насрать, что написано в твоем билете, гондон, ты встанешь и пересядешь. — Я сжимаю челюсти, а затем расслабляю их. — Или я заставлю тебя.

Он с трудом сглатывает, когда я выпрямляюсь, и замирает всего на секунду, прежде чем расстегнуть свой ремень безопасности.

Я смотрю на стюардессу, стоящую в проходе, но она молча наблюдает, как мужчина встает и освобождает мне путь.

— Садись. — Фрост указывает на свободное место рядом с собой, и маленький мужчина следует указаниям, как ребенок.