Чтение онлайн

— Так его, — парень мотнул головой в сторону физкультурника, — уже задержали.

— Что ты несешь, бандит!! Я тебя впервые вижу!!

— Врешь, дяденька, ты и провел, господин начальник еще по коммфону договаривался с вами, при мне. Когда уговаривал поехать и стрельнуть, досрочно освободить обещал. Эх, чувствовал же, что где-то подстава! Явно наврал про дочь! Где вы, а где его дочка! Сдалась она вам!

— Знаете, физрук, мне вас не представили, я тоже, как и ваш протеже чувствовал, что где-то подстава, Иначе зачем бы вам устраивать весь этот цирк с зачетами. Вам же документы представили, там все нормативы, причем значительно выше академических. Вон, Джанни, напарник мой за год всего на «зачет» сумел натренироваться! А у меня «отлично» было, а это не ваши 15 кругов налегке, а 50 в полной выкладке космодесантника! Я так и хотел все 50 пробежать, вон, ваш недоросль помешал!

— Все ясно, этого под стражу, к дознавателям, пусть проверят на связи с Сардором и мятежниками на Циоле! Мальчишку тоже! — скомандовал Саарте.

— Подождите, генерал, мальчишка вроде все рассказал, пусть посидит в камере, подумает, может вспомнит чего еще.

— Добренький, да, пожалел малолетка? А он тебя не пожалел!

— Генерал! — рявкнул Эльриан, — по-моему, вы забываетесь!

Саарте посмотрел на своего императора и побледнел.

— Извините, перенервничал, Ваше Величество!

— Извиняю, но больше на людях…

— Понял, понял! Этого на допрос, мальчишку в камеру. Школу проверить. Начальника в столицу! Выполнять.

— Я надеюсь, больше физкультурных вопросов не возникнет? — спросил Эльриан ректора, — и особая просьба, лично проверьте все машины и экипажи авиоников, с которыми мне придется провести бои, что бы случайно боевой снаряд не зарядили вместо учебного!

— Я сам проверю, лично! — выступил вперед генерал Гренадин, — А лучше всего постараюсь убедить полковника Верельского в отсутствии необходимости этой проверки.

— Нет, генерал, здесь задета честь, причем не столько моя, сколько ваша. Вас посчитали лгуном. Так что бой хотя бы с легким истребителем должен состояться! К тому же вашим курсантам нелишне будет убедиться, что тяжелый истребитель должен не бояться легких, а вступать в бой и сбивать их!

— Все понял, Ваше Величество!

Вектор Джонс, так звали несостоявшегося убийцу императора, покорно тащился за отчаянно сопротивляющимся, бьющимся в руках стражников, орущем проклятия физкультурником. Сопротивляться таким громилам — себе дороже, только получишь еще раз по ребрам, и так болящим после задержания. Приложили его курсанты все той же академии. Откормленные, здоровые лбы, никогда не имевшие в жизни неприятностей, больших, чем неуд на экзамене. Его жизнь, в отличие от этих барчуков вообще была одной сплошной неприятностью. Состоящей из голода и боли, боли и голода. Прижитый от неизвестного мужчины байстрюк, по мнению матери испортивший ей жизнь, нелюбимый и заброшенный, он жил, как сорная трава на обочине дороги, привыкший к всеобщему презрению, пинкам, побоям. Его мать, Ася, Ася-смешинка, как звали ее в трактире в порту Эстиновы, куда ее, пришедшую из глухой деревеньки в Гаральде, в столицу в поисках лучшей доли, определили в подавальщицы, радовалась такой удаче. Сирота, рано оставшаяся без матери, вынужденная за корку хлеба и пару картофелин без перерыва няньчить детей постоянно рожавшей мачехи, однажды решилась и пешком пошла искать лучшей жизни. Попав в трактир, получила чистую, новую одежду — форму подавальщиц, четверть галакта в месяц жалования и много, много разной еды, что было для нее счастьем. К тому же подружки, такие же деревенские девчонки, как и она, рассказывали дивные истории о том, как может повезти в жизни, надо только ухватить удачу за хвост и не быть слишком недоступной и строгой с кавалерами. Вон как Соланж. Десять лет назад простая подавальщица, как и они, умудрилась пленить герцога, стала аристократкой, подружилась с самой императрицей, а дочь выдала замуж за второго принца. Эта история до сих пор грела душу поступающим на работу деревенским девушкам. Но, видимо, Ася была невезучей по жизни. Когда в трактир заявились два скучающих кавалера, она радовалась, что на нее внимание обратил более молодой и красивый, а тот, что постарее подсел за стол к толстушке Мисоль. Первое время все было здорово, кавалер давал много денег, у Аси появились наряды, ей сняли квартирку, так как хозяин трактира был строгих правил и заявил, что блуда у себя в комнатах не потерпит. Ася старалась быть всегда веселой, смешливой, старалась угодить, но расплата наступила скоро, она понесла.

Хотела признаться кавалеру, может, поможет, но подружки отговорили, напугали, что сразу бросит, надо скрывать, но выуживать побольше денег, что бы обеспечить себя на первое время. Она и скрывала, кавалер появлялся не очень часто, так что самые трудные первые месяцы, с тошнотой, плохим самочувствием, удалось скрыть, а потом пришла беда. Мужчина обнаружил, что она его обманывает. Деньги на хозяйство присваивает, за квартиру не платит, выпрашивает деньги на подарки, но не тратит, все откладывает. В ответ на претензию, что ей надо обеспечить себе будущее, раз он жениться не может, сказал, что все женщины одинаковы, жадные стервы и он с ней расстается. Правда купил ей домик и денег дал.

Хотела Ася рассказать про ребенка, раз уж все равно бросает, но больше она кавалера не дождалась. Ушел и не вернулся. А она не знала, ни кто он, ни где живет, только имя — Гектор. И все. С работы ее скоро прогнали, так как живот явно стал заметен. Хозяин даже не взял в посудомойки, хотя она просилась, сказал все то же про приличное заведение. А как назло, толстой дуре Мисоль сказочно повезло. Ее старик оказался богатым торговцем, вдовцом, взял ее замуж, и она стала важной дамой, уехала к мужу в особняк. У Аси деньги скоро кончились, и она стала сдавать две комнатки наверху случайным парочкам. Они приносили вкусности, фрукты, вино, много оставалось, жизнь вроде наладилась, появились новые кавалеры, только мешал здоровый, горластый младенец, требующий внимания. Она часто оставляла его то в сараюшке, то на чердаке, что бы не мешал ни ей, ни постояльцам, надеясь, что бог это мешающее дитя все же приберет, но Вектор как-то рос, даже не болел, стал ползать, ходить, тут на нее обрушалась вторая беда.

Полицейский рейд застал у нее обе комнатки занятыми, причем в одной две дамы ублажали одного кавалера, да и у нее самой был клиент. Последовало предупреждение, зарегистрироваться, как проститутка, или ее отправят в родную деревню принудительно. Пришлось регистрироваться. Клиентов она растеряла, светиться с официальной проституткой хотели не все, но постепенно все снова наладилось, появились постоянные девицы, клиенты, хоть и менее щепетильные и богатые, чем раньше, но жить было можно.

Она даже отправила сына в школу, что бы власти ей не предъявляли претензий, он проучился там целых четыре года, в 12 пошел учеником к механику. Считал, что вскоре обеспечит себе будущее и съедет от матери. Но та нашла себе дополнительный источник крупных денег. Стала сдавать комнаты в прикупленном соседнем доме всем желающим подряд, не спрашивая о цели. Симпатичного, блондинистого мальчишку заприметили, мамаше предлагали большие деньги, она попыталась договориться с сыном, но в ответ получила твердое «Нет»! Но деньги все обещали, а так хотелось прикупить еще один домик и расшириться, она и уговаривала сына — от тебя не убудет! И лупила, и просила, но получала все то же «Нет». А когда он пригрозил съехать от нее, ему стали платить небольшую, но зарплату, можно было снять койку вместе с парнями, такими же учениками мастеров, как и он, и уйти от все более погрязающей в разврате мамаши, решилась на крайние меры. Под видом желания отпраздновать первую зарплату, накрыла стол, накормила, может в первый раз за много лет, и подлила снотворного в суп. Передала парня в руки покупателей, взяла деньги и пошла заниматься очередным клиентом. Вектор очнулся раздетым, привязанным к кровати. Предусмотрительные господа засунули в рот кляп, что бы крики не привлекли ненужного внимания. Только что император подписал очень жесткий закон «"О недопустимых нарушениях сексуального поведения". Боялись. Попытки вырваться привели только к тому, что его зверски избили тростью. Только под утро, его отвязали, всунули в руки пачку денег, велели придти завтра вечером, отпустили. Хотелось выть, кинуться с моста, пойти в полицию, он весь день и всю ночь метался по своей каморке, не зная, что делать, С трудом привел себя в порядок, пошел на работу, все валилось из рук. Вечером хозяин позвал, выплатил деньги за неполную неделю и велел больше не появляться — ему такие работники не нужны, сын проститутки далеко от нее не уйдет, мамаша всему научит. Жизнь рухнула.

А дома матушка приказала не мешкать, а приготовиться встречать клиентов. На слова, что он не будет, засмеялась и, пожав плечами сказала:- А куда ты денешься, я уже твоему хозяину сказала, что у тебя более легкий заработок теперь будет!

Совершенно озверев, мальчишка схватил нож и набросился на разрушившую все его надежды на нормальную жизнь женщину. Располосовал лицо, ударил в живот, в грудь, так, окровавленного, бьющего ножом куда попало в тело матери и застали его очередные клиенты. Вызвали полицию, Вектора скрутили, потащили в отдел, оттуда, как особо опасного, в городскую тюрьму, по дороге избили. Его долго допрашивали, пытаясь выяснить причину агрессии, приводили психиатра, но он упорно молчал. Рассказать, что с ним случилось, чужим людям казалось невозможным. На него смотрели, как на дикого зверя, били при первой возможности, а он молчал. На суде тоже. Соседи, клиенты и клиентки матери, давали показания. Чем вызвана такая агрессия было непонятно, решили, что, скорее всего, не поделили деньги.

Мать, как ни странно, выжила, ее судили отдельно, за содержание притона. О сыне она вспоминала только как о причине краха ее выгодного бизнеса. Вектору грозила пожизненная каторга, но спас, как считал его адвокат, возраст.

Как несовершеннолетнего его приговорили «всего» к 50 годам каторги, причем до 21 года отправляли в специальную школу для несовершеннолетних преступников, а после — на каторгу. Жизнь кончилась, не успев начаться. И вот, снова тюрьма, но обвинение уже намного страшнее. И возраст не поможет, все, попал, может, оно и к лучшему. Хорошо бы не повесили, а расстреляли. Все смерть полегче. В камере он присел на топчан, подтянул ноги к подбородку, и постарался забыться.

Подумал об императоре. Надо же, не намного его старше, а имеет все, чего душа пожелает. Все вокруг прыгают, вон, стоило ему только выразить неудовольствие, как бравый генерал извиняться заторопился. Но как ни странно, заступился за него, не отдал дознавателям, как они показания выбивают, ему известно. Сейчас бы глотал свои зубы и плевался кровью, а может, и что похуже бы применили, все же не рядовой убийца, на императора покушался. Ему всегда не везло по жизни. Все время попадал на каких-то подонков. Хозяин, который вроде неплохо относился, хвалил, и поверил мамаше с первых слов, сама мамаша, думающая только о деньгах, а на него плюющая, насильники. И вот, начальник школы, вроде поговорил с ним при поступлении, пообещал посмотреть дело, а потом сказал, что там много неувязок, в общем плохо разобрались, халтурно. И пообещал, что если будет себя примерно вести, то он попробует подать ходатайство о пересмотре дела. Забрезжила надежда. Конечно, в спецшколе было тяжко, наказывали за малейшие ошибки, розги возили телегами. «Добрый» начальник распинался перед строем, что он справедлив, и всегда был справедлив, за это и пострадал, так как, руководя Кадетским Корпусом, розог тоже не жалел, а сюда загремел за то, что императорского сынка на две недели в карцер упек, за драку. И было за что — трех парней покалечил! Но Вектор выдержал, за год ни разу не сорвался, штрафных баллов не получил, замечаний в свое дело тоже, работал в мастерских, осваивал механику. И вот начальник пригласил к себе, сказал, что нашел юриста, который берется разобраться в его деле, но надо помочь ему, начальнику. Припугнуть мужика, совратившего его дочь и отказывающегося жениться. Пальнуть в него слабым зарядом, попасть, а он, начальник потом пригрозит, что следующий раз заряд будет боевым. Пальнуть на стадионе, где курсанты сдают нормы по физподготовке. Его туда проведут, курсанта он узнает сразу, он будет самым толстым. Ему самому ничего не будет, он несовершеннолетний, и вообще, если он во-время убежит, у него будет алиби — сидел в заключении. И все опять оказалось ложью!

Эллана.

Эльриан сам не понимал, почему его так зацепил несостоявшийся убийца. То ли связью с бывшим начальником Кадетского Корпуса, отправленного руководить той самой школой для несовершеннолетних преступников, то ли каким-то обреченным видом, но он запросил его прошлое дело и весь вечер просидел над ним, а утром затребовал еще и не судебное дело, а расследование происшествия. Потому, что парень оказался кровавым убийцей. 18 ножевых ран родной матери! Никогда бы не подумал! И расследование, которого вроде как не было. Взяли на месте происшествия, с ножом в руке, ничего не говорил, молчал. Ни оправданий, не причин. Незаконнорожденный, отец неизвестен, даже матери, которая, хотя и жила на его содержании около 5-ти месяцев, но знала только имя господина — Гектор.