Чтение онлайн

Поможет только пуля в лоб…

Александра 

— Не смей меня лапать! — шиплю на Вадима, который пытается обнять меня за талию. — Я только согласилась изображать твою невесту. 

Да, Вадим надавил на жалость. На самом деле он талантливый айтишник, и ему нужны деньги на развитие. Как только отец все ему даст, мы сделаем вид, что расстались по моей инициативе. Я знаю, сколько сил и времени Вадик вкладывает в работу. Он рассказал мне и о наркотиках, и о том, как крупно проигрался. Все это он поведал с глазами побитой собаки. И я сдалась. Да черт с ними! От месяца наших фиктивных отношений ничего не изменится.

— А в чем проблема? Это же естественно. Раньше тебя от меня не воротило, — обиженно выдает Вадим. 

— Это было «до»… Мы можем и не демонстрировать связь. Достаточно того, что я возьму тебя под руку и буду улыбаться. 

— До чего? — из всей моей речи Вадим выхватывает только одну фразу и цепляется за нее. Кривовато ухмыляюсь, ничего не объясняя Вадиму. 

— Александра! — к нам подходит двоюродная тетка, сто лет её не видела. Она долгое время жила в Лондоне, но у ее мужа возникли проблемы, и теперь тетя с мужем вернулись на родину. Мы на приеме, устроенном моим отцом в честь юбилея компании и открытия нового направления. Все это прикрывается благотворительностью. Деньги, собранные на приеме, пойдут в фонд больным детям. Но мой отец просто так никому и никогда не даст и копейки. Благотворительность – лишь хороший инструмент обелить себя в глазах общественности и избавиться от уплаты налогов. 

— Ольга, — улыбаюсь, принимая от Вадима бокал шампанского. 

— Как ты похорошела, — тетка лезет ко мне целоваться. Но на самом деле чмокает в миллиметре от моей щеки. — Макияж, — подмигивает мне. Ненавижу всю эту манерность. 

— Спасибо, ты тоже прекрасна, годы тебе к лицу, — отвешиваю ответный комплимент, но намекаю на возраст. Тётка кивает, поджимая губы. 

— А это… — вопросительно осматривает Вадима. 

— А я Вадим. Жених Александры, — опережает меня Вадик. 

— Ммм, какой симпатичный молодой человек, — усмехается, откровенно осматривая его. Так и хочется сказать: «Так забирай его. Дарю». — Когда свадьба? 

— Ты узнаешь об этом из приглашения, — парирую я. Мне вообще не хотелось идти на этот вечер. Но прошло две недели. Я абсолютно здорова, не считая заживающей раны на руке, и отец настоял на моем присутствии. Они с мамой общаются с важными людьми. А на нас с Вадиком кинули родственников. 

— Ах, Александра, а ты не меняешься, — усмехается тетка, салютуя мне бокалом. — Какое отвратительное лето у вас здесь. Жара. Дышать нечем. 

«У нас» – это в России. Прожив несколько лет в Англии, тетка решила, что она уже не относится к нам. Только вот, насколько мне известно, в Лондон ей дорога закрыта.

— А у вас какое лето? — язвлю я, отпивая шампанское. Смешно. 

— Дождливое. Но для меня в самый раз. Не выношу жары и пыли. А здесь так много пыли, — несчастным голосом произносит Ольга. 

Какие великие проблемы. Пыль. Хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Тетка с несчастным видом продолжает жаловаться, я сочувственно киваю, но совершенно не слушаю, осматриваясь. Злюсь, когда Вадим вновь обхватывает мою талию и притягивает к себе. Терплю, стреляя в него глазами. Мне кажется, он думает, что моя блажь пройдет и у нас все будет как раньше. Не будет. Никогда.

— Если ты сейчас же не отпустишь меня, я прилюдно устрою скандал из воздуха, и мы расстанемся официально, — шепчу ему на ухо, продолжая мило улыбаться. Отпускает, перехватывая мою руку, сжимает. 

— Ох, молодость. Вы такая шикарная пара, — льстит нам Ольга. 

— Это все Александра. Невозможно не влюбиться, — заискивает Вадим. А меня тошнит от всего этого. 

— Простите, покину вас ненадолго, — освобождаюсь от хватки Вадика и ухожу в сторону выхода, на открытую террасу, в сад загородного комплекса. На самом деле немного душно, несмотря на вечер. Небо хмурое. Хочется дождя. Промокнуть бы сейчас до нитки и пройтись по лужам босиком. Ухожу подальше в беседку, ближе к реке. Вынимаю из сумочки сигарету, прикуриваю. Я непозволительно много курю последние две недели. Нервы ни к черту. Понимаю, что травлю себя, но здоровье – это последнее, о чем я думаю. 

Я думаю только о НЕМ.

Двадцать четыре часа в сутки ОН не выходит у меня из головы.

Он отпустил меня…

Но теперь я знаю, что настоящая клетка – это не когда тебя держат в плену, а когда забирают душу. Облокачиваюсь на перила, смотрю на воду и курю. Вадик не выносит запах дыма. Улыбаюсь, с удовольствием вдыхая горький дым. Я снова живу по сценарию отца. Нет, он мягок, не давит. Но все-таки управляет мной, используя убедительные просьбы. Может, на самом деле уехать подальше, продолжить учёбу в Европе и начать жизнь сначала. Только что-то держит здесь… И даже знаю кто. Я словно привязанная, на коротком поводке. Знаю, что он где-то здесь и не могу отдалиться. Удавка затягивается.

Как так вышло?

Как я могла влюбиться в психа, называющего меня инструментом?

Я полная безнадежная идиотка.

Хочется одновременно и рыдать, и смеяться в голос.

Еще раз глубоко затягиваюсь. Слишком сильно, лёгкие жжет, дыхание перехватывает.

— Курение – губительная привычка, — слышу позади до боли знакомый хриплый голос. Закашливаюсь, боясь обернуться. Зажмуриваюсь и мотаю головой. 

Это не может быть реальностью.

Шаги. Он совсем рядом. Слишком близко. Впиваюсь ладонью в перила беседки, сжимая до боли. Меня кидает в холодный пот, по телу проходит волна дрожи. Точно так же, как тогда, когда он говорил мне эту фразу. И сейчас мне тоже страшно; наверное, даже страшнее, чем в момент похищения. Тогда я не знала, кто этот зверь. А теперь знаю. Я знаю, как безумно хорошо в его руках, я знаю, насколько черные и губительные его глаза, я знаю, как его голос вызывает мурашки по телу. Еще шаг – и он позади. Через тонкую ткань платья чувствую своей спиной его вздымающуюся грудь. Не трогает меня, просто дышит.

— Ничего, переживу, — отвечаю я и слышу в ответ ироничную усмешку. Глубоко вдыхаю. Пахнет мужчиной. Такой уникальный терпкий, густой древесный запах с нотками имбиря. Пьянит. И я дышу этим запахом, как ненормальная, пытаясь насытиться. Мне кажется, нет ничего лучше этого аромата. Так пахнет хищник. Неуравновешенный, неуправляемый зверь. С ним нет покоя, с ним страшно, но так сладко. Зачем он явился?! 

— Не переживёшь… — выдыхает мне в волосы. 

Я и правда не переживу. Я вообще не живу без него. Я существую, не замечая красок. Его рука отодвигает мои вопросы в сторону, касаясь шеи. Слегка, почти невесомо, но я вздрагиваю. Меня словно током прошибает от этого касания. Хочется развернуться, но знаю, что нельзя смотреть в его глаза. Иначе пропаду, утону в этом чёрном омуте. А ему все равно. Арон явился, чтобы окончательно меня сломать, разорвать в клочья. Наклоняется, ведет носом по моей шее.

— Как же сладко ты пахнешь, кошка. Как яд, — вкрадчиво тянет последнее слово. Моя сигарета давно истлела. Пальцы жжёт, но я ничего не чувствую, кроме Арона. Он выхватывает у меня окурок и вышвыривает в сторону. — Я разобью твои губы, если ты еще раз закуришь не из моих рук, — произносит так властно и даже грубо, а меня пробирает до дрожи. Его сильная ладонь зарывается мне в волосы, портя прическу. Массирует голову, окончательно сводя меня с ума, прижимает к перилам, нарушая дистанцию. 

Всхлипываю, когда его рука сжимает волосы и дергает, вынуждая запрокинуть голову. Это грубо и больно, но мне плевать. Я хочу еще. Я хочу все, что он может мне дать.

— Скажи мне, кошка, — шепчет мне на ухо, а другой рукой скользит по шелку платья. Боже, какие же у него руки. Я готова принять из них все что угодно. И нежность, и грубость, и боль. Лишь бы касался. Я как дикая, голодная самка. Окончательно спятила… — Каково это – ложиться в постель к своему женишку после меня?! — зверь рычит и сжимает бедро. — М? Отвечай! Каково это – стирать мои прикосновения другими?! — злится, наверное, оставляя синяки на моем бедре, а сам нежно водит горячими губами по моей шее.