Чтение онлайн

Вечером был еще один допрос. Я молчала. От меня не услышали ни слова.

Мне хотелось только одного: чтобы о случившемся не сообщали моей матери. Я не хотела, чтобы об этом когда-нибудь узнала моя дочь.

Все время, находясь в камере, я думала о Пашке. Если бы он соврал, все было бы совсем иначе. Но он не захотел этого сделать… Мой родной любимый киллер. Я полюбила тебя, когда еще не знала о том, что ты убил моего мужа.

Жизнь подарила мне двух мужчин. Несмотря ни на что, я была счастлива с ними и всегда буду вспоминать о них с искренней нежностью в сердце. Больше мое тело никогда не будет знать любви и ласки. Оно навсегда останется холодным и невостребованным куском льда. Вот уже второй день по моим щекам не текут слезы. Говорят, если часто плакать, то можно все выплакать. Так, наверное, произошло и со мной.

Иногда мне казалось, что я больше не принадлежу себе. Моя душа была пуста, тело отказывалось подчиняться, а разум не хотел мириться с происходящим.

Ночью, когда удавалось немного вздремнуть, мне представлялась зона. Женская колония строгого режима. Я отчетливо понимала, что никогда не смогу приспособиться к столь жестоким условиям. Единственным моим желанием была смерть. Я хотела ее принять в любом виде и из любых рук. Только бы не тюрьма… Мне необходимо дождаться суда и просить смертного приговора. Впереди опять неизвестность…

Допрос следовал за допросом. И так день за днем, неделя за неделей.

Люди в форме… Они требуют от меня показаний и перешептываются о том, что перед ними сидит жена банкира, вернее, вдова банкира.

Однажды я посмотрела на них, вытерла слезы и тихо сказала:

— Мне очень плохо… Наверное, это невроз. У жен новых русских вроде бы все есть, внешнее благополучие… а в душе вечная мука. Мой муж был известным банкиром и очень много времени отдавал работе. Я знаю, что он все же любил меня, иначе не стал бы терпеть все концерты, которые я ему закатывала. Я встречала его каждый раз с кислой физиономией. И каждый раз находила для себя различные оправдания. Мне хорошо известно, что он спал со своей секретаршей, иногда встречался с особами легкого поведения… Через год после свадьбы мне стало тяжело общаться с другими людьми. У меня была подруга, но я ее бросила. Когда Матвея убили, в моей жизни появился Пашка. Наверное, именно с Пашкой я узнала, что такое настоящее женское счастье. Нам пришлось преодолеть много трудностей, прежде чем мы соединились. Дважды я спасала ему жизнь, а в третий раз ее отняла…

— Но почему?! — не сдержался следователь. — Я хочу знать почему? Не убивают же просто так. На то должна быть причина.

— Я убила его просто так, без всякой причины. В тот момент мне просто захотелось его убить. Если вернуть все назад, то я бы не стала этого делать. Это порыв.

— Но что-то же подвигло вас на этот шаг?

— Это порыв… — произнесла я еле слышно.

— Два убийства. Какое наказание вы бы себе выбрали?

— Смертная казнь. На меньшее я не согласна.

Вернувшись в камеру, я положила голову на железный стол и просидела неподвижно в течение нескольких часов. Лишь суровый голос за дверью: «Виноградова, на выход», — заставил меня вздрогнуть.

Меня привели в небольшую комнату, и я стала ждать очередного допроса. Но допроса не последовало. Вместо следователя в камеру вошел Горелин Виктор. Тот самый широкоплечий красавец, который так просто отстегнул двадцатку за убийство брата жены. Я не поверила своим глазам и привстала от удивления.

— Привет, — улыбнулся он и поцеловал мне руку.

— Привет. Как тебя сюда пустили?

— Не знаю. Наверное, я очень сильно захотел сюда пройти, — засмеялся он. — Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо, — соврала я.

— Ты уверена?

— Уверена. А в чем дело?

— Видок у тебя, как в фильме ужасов. Даже вон прядь седая вылезла…

— Хорошо, что только прядь.

— Как кормят?

— Нормально.

— Тебя послушать, так ты вообще здесь нормально устроилась. Только вот твой болезненный вид говорит об обратном.

— Зачем ты пришел?

— Затем, чтобы вызволить тебя отсюда.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я позвонил твоей подруге по тому самому телефону, который ты мне оставляла. Она и рассказала мне грустную историю, как тебя угораздило попасть на этот курорт.

— Ты разговаривал с Маринкой? — взбодрилась я.

— Да.

— Ну, как она?

— Что, как?

— Она помнит обо мне?

— Конечно. Тебя разве забудешь?

— Наверное, после случившегося она меня ненавидит.

— Может быть. Правда, мне показалось, что это далеко не так. Твоя подруга попросила посодействовать тебе.

— Это не обязательно.

— Как знать… Я бы на твоем месте не отказывался от помощи. Это неразумно. Тебе не кажется, что я единственный человек, который может ее предложить?

— Сколько будет стоить твоя помощь?

— О деньгах речи нет. Ты знаешь, что я человек состоятельный и в финансах не нуждаюсь. С этим у меня проблем нет. Я хочу воспользоваться твоими услугами, и не один раз.

— Какими именно?

— Тебе не кажется, что ты слишком рано задала этот вопрос? Для начала я бы хотел объяснить тебе, что ждет тебя в этих стенах. Это на случай того, если ты смутно представляешь себе свою дальнейшую судьбу.

Я смотрела на Горелина и не могла поверить своим глазам. Все-таки как быстро меняются люди. Правду говорят, что первое впечатление всегда обманчиво. Не так давно он разговаривал со мной на «вы» и тщательно обдумывал каждую фразу. Теперь я вижу перед собой излишне самоуверенного, если не сказать хамоватого, мужика.

— Так вот, — продолжал Виктор, — на тебе висят два убийства, причем первое характеризуется как беспрецедентное, крайне жестокое, или, проще говоря, зверское. Оба убийства совершены на почве ревности.

— Что?! Но это же бред!

— Почему. Я прочитал это в материалах следствия.

— Оказывается, ты имеешь доступ к секретным материалам? Поздравляю.

— В нашей стране нет ничего невозможного, если есть деньги. Учти это, Жанночка.

— Зачем? Мне эта теория не понадобится. В данный момент у меня нет ни свободы, ни денег.

— Помимо убийств, на тебя повесят воровство икон из Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Ни много ни мало, а эти иконы тянут на миллион долларов.

— На сколько? — чуть не задохнулась я.

— На миллион. Долларов. В квартире, где проживал убитый, найдены иконы, которые уже два года находятся в розыске. Они были украдены в результате ночного вооруженного налета. В ту ночь был убит сторож.

— А где сейчас эти иконы?

— Их вернут на прежнее место. Послушай, а ты задумывалась над тем, почему тебя держат в одиночной камере?

— Нет. Откуда я знаю?

— Тебя содержат как особо опасного рецидивиста. И еще, после первого преступления ты пустилась в бега. Уж не думаешь ли ты, что это пройдет без всяких последствий для тебя? Нет, милочка, ты глубоко ошибаешься. За совершение двух убийств, причем умышленных, и за участие в разбойном нападении на монастырь тебе светит пожизненное заключение.

— Нет, мне дадут вышку, — постаралась улыбнуться я.

— Не дождешься. Вышку тебе не дадут. Ты постоянно молчишь на допросах. Наверное, надеешься, что тебя признают невменяемой? Или ты хочешь доказать, что совершала свои преступления в состоянии аффекта? Не строй иллюзий! Я тебе сразу говорю — это у тебя не прокатит. Сразу после суда тебя отправят в тюрьму. Может быть, тебе надо объяснить, что такое женская тюрьма?