Эгоист
Шрифт:
— А ты чего тут застыл столбом? — удивился отец. — Езжайте с мальчишками в ЗАГС и ждите нас там.
От услышанного я лишь окаменел ещё больше.
— Чёрта с два я поеду туда без Ксюхи.
Родитель предвкушающе хмыкнул.
— Так ведь это твоя невеста настояла на этом. Несла околесицу про какой-то бал и заявила, что поедет без тебя и…
Отец резко замолчал, — видимо, разглядел лихорадочный блеск в моих глазах.
— Дубль два, значит? — ухмыльнулся я, разговаривая больше с самим собой, потому что родитель так и не понял, в чём дело. — Ладно уж, будет тебе бал.
Заметив свою тачку на привычном месте парковки, я мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что в который раз осмелился вести машину, будучи в неадеквате. Садиться к кому-либо в автомобиль наотрез отказался: я не грёбаный инвалид, чтобы упускать возможность самому сесть за руль. Парни поддержали моё решение громким улюлюканьем и свистом, и мы расселись по машинам, украшенным атласными лентами и бантами. Настроение зашкаливало, подстраиваясь под стрелку спидометра летящего по трассе автомобиля, и друзья старались не отставать. Не пугали ни бесконечные потоки машин, ни возможность схлопотать штраф, который обязательно будет, причём в далеко не единственном экземпляре — я камер пять проскочил на скорости сто шестьдесят при разрешённых шестидесяти.
Возле ЗАГСа нас уже встречала Ольга, мамин родной младший брат Андрей с женой Светланой и десятилетним сыном Артёмкой и… Громов, собственной персоной, правда, на этот раз без охраны. Поприветствовав в первую очередь родственников, направился к нему и пожал протянутую руку.
— Твой отец пригласил, — ответил он на мой немой вопрос.
— Не имею ничего против. Только пара тем будет под строгим запретом. По крайней мере, сегодня.
Громов понимающе кивает, и только сейчас я замечаю в его руке букет жёлтых роз.
Ожидание Ксюши неслабо выматывает, и я уже готов был сорваться с места в карьер, когда из-за угла здания повернули три знакомых автомобиля.
— А вот и Золушка, — хохотнул Макс.
Из центральной машины выплыл ангел; на мгновение мне даже показалось, что я сдуру посмотрел на солнце и ослеп. Средневековые пытки явно пошли ей на пользу… И только теперь я понял, что имела в виду моя малышка, когда говорила про тот злосчастный бал.
На ней было точь-в-точь такое же платье, только цвета слоновой кости; правда, оценить образ полностью я смог лишь в просторном холле ЗАГСа, когда избавил Ксюшу от белой меховой шубки. Разрез её платья, как и тогда начинающийся от середины бедра, был расшит лёгкими кружевами, а рукава были укорочены до «крылышек». Волосы завиты в крупные кольца и от висков забраны назад, витиевато переплетаясь с мелкими белыми розочками. Глаза, по-кошачьи подчёркнутые карандашом, сияли блеском, покрытые розовой помадой губы манили, а слегка раскрасневшиеся щёки выдавали волнение.
Из украшений я узнал только подаренное мною кольцо; но, судя по тому, что браслет и колье были практически идентичны кольцу, с лёгкостью смог догадаться, что комплект выбирала моя мать.
Ксюша шагнула вперёд, и из разреза её платья показалась изящная ножка, затянутая в белый кружевной чулок, и я поймал себя на мысли, что не могу оторвать глаз от её ноги и вообще сдвинуться с места. На помощь приходит любимая, причём, в буквальном смысле: только почувствовав запах миндального шампуня, когда девушка подошла ко мне, мозг посылает команду отмереть, и я жадно впиваюсь поцелуем в её рот.
— Снова ради меня старалась? — рвано выдыхаю в её полураскрытые губы.
Девушка жадно глотает воздух, который я отбирал у неё, наверно, целую вечность.
— Это всегда будет только ради тебя, — слышу хриплое в ответ и довольно улыбаюсь.
В ЗАГСе нас расписали достаточно быстро прямо в кабинете тёти Оли, которая лично руководила процессом. Все недолгие полчаса я крепко сжимал ладонь Ксюши, словно боясь, что она сбежит. А судя по тому, что она с не меньшей силой повторяла мой жест, думали мы об одном и том же.
Её искреннее «да» разбивает тяжёлые оковы напряжения, окольцевавшие мою грудь толстыми стальными обручами, и когда подходит момент целовать теперь уже мою жену, Ксюша первая сокращает разделяющее нас небольшое расстояние. Мы оба не можем найти в себе силы оторваться друг от друга, и только вежливое покашливание родных и недовольное бурчание парней кое-как возвращает меня в реальность. Вглядываясь в эти доверчивые зелёные глаза, ставшие самыми дорогими и желанными всего за два месяца, я наконец-то ощущаю себя целым и по-сумасшедшему счастливым.
— Люблю тебя, малышка.
— И я люблю тебя, Демон.
Эпилог. Кирилл
Три месяца спустя
Я нервно вышагивал перед кабинетом с уже начавшей выводить из себя табличкой «не входить». Какого чёрта мне туда нельзя?! Ну и что, что при осмотре пациента посторонние должны находиться снаружи — я ведь не посторонний! Это моя жена сейчас там, совершенно одна, напугана и наверняка уже рыдает истеричными слезами…
Стараясь отгородиться от мрачных образов, настырно атаковывающих мозг, прокручиваю в голове мысль о том, что высшие силы всё-таки услышали мою просьбу и подкинули моим парням «внеклассное занятие»: теперь каждый из них занят девчонкой — в прямом смысле этого слова. Хотя ситуации у них всё же разные.
Макс — это, как всегда, отдельная тема. Месяц назад он подцепил в ночном клубе «какую-то девицу», как он выразился — за что уже тысячу раз получил по шапке, потому что попёрся туда без нас — и теперь не может избавиться от неё. Не в том смысле, что она на него вешается; как раз наоборот: только завидев его издали, девушка с мягким и таким неизбитым именем Нина, которую, как оказалось, Макс в тот вечер лишил невинности, бросается наутёк с такой скоростью и прытью, словно ведьма от инквизиции. А вот из своей головы Макс её выкинуть не может, и в последнее время он стал ещё дёрганней, чем был после истории с Никитой. Парням приходится следить за ним чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, чтобы этот придурок не спился окончательно.
Костян влюбился в дочку того мужика, которого сбил четыре года назад на машине; когда я намекаю ему о том, что он выглядит словно безумец, он возвращает мои язвительные замечания, говоря, что я в своё время выглядел так же. Правда, девушка — кажется, её зовут Полина — не обращает на моего друга ровным счётом никакого внимания. То есть, чувства она к нему испытывает, только совсем не те, которых он хотел бы: девушка люто ненавидит его за то, что парень чуть не отправил её отца на тот свет.
Егор одержим своей местью Оле, по вине которой чуть не загремел за решётку всё те же четыре года назад. Уж не знаю, как именно он мстит — подробностями засранец не делится — но что-то подсказывает мне, что его ждёт совсем другой финал. Тот, о котором он сейчас даже не думает, а когда я намекаю — брезгливо кривится. Ну ничего, я ведь тоже на Ксюхе жениться не собирался…
Лёха… Как говорит мудрая пословица — горбатого могила исправит. Этот идиот относится к жизни как к лотерейному билету: проиграл — не страшно, повезёт в следующий раз. Подозреваю, что это случилось после того, как он чуть не сдох от передоза, когда Никита накачал его наркотой. Вот и сейчас он запал на девушку, у которой была схожая с моей Ксюхой судьба, с той лишь разницей, что Кристине повезло меньше: спасти девушку от изнасилования было некому. А Лёха со свойственным ему раздолбайством наивно верит в то, что однажды ему, словно игроку в покер, улыбнётся удача, и девушка будет смотреть на него так же, как смотрит на меня моя жена.