Чтение онлайн

– Может, вы мне все-таки объясните, что происходит? – в четвертый раз спросил у всех папа Егора. – Какие карты? Какие охотники?

– Сережа, я удивляюсь, как таких бестолковых держат на серьезной работе, – сказала бабушка.

– Но я правда ничего не понимаю, – пожаловался папа.

– Я сама никогда ничего не понимала, – посочувствовала сыну бабушка. – Хотя жила с твоим отцом много лет.

– Некоторые вещи можно разглядеть только в детстве и в старости, – словно извиняясь, объяснил Максим Гайкин.

– Но ведь можно обратиться в полицию, – уперся папа. – Если эти люди… охотники, или как их там, вламываются в квартиру, значит, они преступники. Пусть их посадят в тюрьму.

– Серых охотников трудно посадить в тюрьму, – грустно сказал дедушка Гайкин. – И дело не в них. Меня пугает их хозяин…

Егор хотел спросить, кто такой хозяин, но тут медсестра принесла бабушке бутерброды, а Лера приложила палец к губам. Дедушка Гайкин тоже вел себя странно, не к месту хихикал, подскакивал и путал слова. В принципе, Егор уже привык, что дед и внучка оба слегка чокнутые. Но, взяв бабушку Егора за руку, дедушка Гайкин словно потерял остаток мозга. Папа-Молотков наблюдал за своей матерью, разинув рот. Словно для приличия немножко поболтав о сломанном замке и разбитой голове, дедушка Гайкин и бабушка Егора заговорили на своем, не понятном ни для кого, языке.

– Брюки дудочкой, – вскрикивал Гайкин. – У меня был самый высокий кок на макушке!

– Вы дрались из-за меня три раза, – довольно хихикала бабушка. – Особенно долго и красиво перед премьерой индийского фильма с Раджем Капуром.

– Отец Семена ездил на трофейной «эмке», – притворно багровел Гайкин. – Поэтому ты выбрала его!

– А ты, предатель, целовался со Светкой и даже угощал ее мороженым. Самым дорогим, за двадцать две копейки! – зловеще вспоминала бабушка.

– Она меня бросила, – погрустнел Гайкин. – Оля, я герой водевиля. Моя жена сбежала во Францию с продавцом колготок.

– Я читала все газетные заметки про тебя, – серьезно сказала бабушка. – И Семен мне не мешал. Мы вместе радовались, когда тебя назначили главным конструктором.

– Я не знал, что Семена с нами нет, – понурился Гайкин.

– Четыре года, – кивнула бабушка. – А ты… давно один?

– Я не один, – Гайкин притянул к себе внучку. – У Лерочки еще брат годовалый есть.

Бабушка Молоткова и дедушка Гайкин улыбнулись друг другу той тихой и загадочной улыбкой, которой иногда обменивались папа и мама Егора. Особенно когда думали, что Егор уже спит, а сами сидели в обнимку в кресле и смотрели телевизор. А потом бабушка и дедушка принялись петь песни. Вроде незнакомые, но Егору скоро стало казаться, что он их уже когда-то слышал. Мальчик сам не заметил, как стал подпевать, и его папа тоже. Дедушка Гайкин запевал глубоким баритоном, бабушка вступала альтом. Папа стал отбивать мотив вилкой по железной кружке, а Егор – колотить ложкой по батарее. Получилось очень красиво, настоящий оркестр. Слушая, как все поют и играют, Лера заулыбалась.

Но концерт продлился недолго. Дедушка Гайкин как раз дирижировал, взобравшись на стул. Егор с папой хором грянули «И летели наземь самураи, под напором стали и огня!»… И вдруг в палату ворвалась толстая врачиха. Вместо того чтобы порадоваться вместе со всеми, она раздулась, побагровела и стала орать, что тут больница, а не портовый кабак. Бабушка ответила, что предпочла бы кабак этой дрянной палате.

Молотков-младший никогда не пел в портовом кабаке, зато его папа служил во флоте. Потому Егор решил спросить, что плохого в портовых кабаках. Папа подумал и сказал, что лично он ничего плохого в них не видит, но маме об этом лучше не говорить. Затем врачиха объяснила, что результаты обследования придут завтра, и Ольгу Сергеевну можно будет забрать домой.

Когда все засобирались, бабушка тихонько поманила Егора:

– Поди сюда, молодой человек. Вы там чая попили, как я сказала?

Рядом с бабушкиной кроватью стоял столик на колесиках с прозрачным верхом. Бабушка шепталась с внуком, а сама водила пальцем по стеклу.

– Да, попили, – Егор следил за невидимыми узорами, которые оставлял на стекле бабушкин палец. – Бабуля, мы случайно сломали подставку для чая. Но там… Ничего ценного в ней нет. Всего лишь подставка.

– Вот как? – Бабушка задумалась. – Н-да, твой дед Семен был большой хитрец, а я старалась лишнего не спрашивать. Чем могла, я тебе помогла. Наверное, это все. Дальше ты должен сам.

– Мама, ты о чем? – робко осведомился Сергей Молотков.

– Твой сын знает, о чем. Верно, Егорушка? – Бабушка заговорщицки пожала внуку ладонь.

У младшего Молоткова вдруг пропал дар речи. Ему показалось, что язык стал очень большим и закупорил горло. Егор, не отрываясь, следил за бабушкиной правой рукой. Ее указательный палец вроде бы бесцельно ползал по стеклянному столику. Но мальчик не мог припомнить, чтобы бабушка хоть что-то делала просто так. Она никогда не разгадывала бестолковые кроссворды, не отвлекалась на сериалы и не читала дамские журналы. Бабушка очень его любила, но всегда вела себя строго и серьезно. И сейчас… она пыталась сказать внуку жестами что-то важное. Наверное, то, что не имела права сказать словами.

– Мама, ты лучше поспи, отдохни, – еще сильнее забеспокоился отец Егора. – Дома у тебя мы приберемся, новый замок я сегодня вставлю, все будет хорошо…

Егор слышал папин голос словно через толстое одеяло. Он, не отрываясь, смотрел на бабушкин палец.

Палец рисовал невидимый узор.

– Оля, я тебя навещу, если разрешишь? – Гайкин нежно поцеловал бабушке руку. – Я хотел спросить, ты какую машину продала?

– Разве это была машина? – отмахнулась бабушка. – Стыд и срам, только гараж занимала. Но Семен же упрямый был, не разрешал никому трогать…

– Постой-постой, – дедушка Гайкин тяжело опустился на край кровати, словно его не держали ноги. – Семен сумел сохранить свою «Победу»? Ту самую?

– Да, ту самую, – проворчала бабушка. – Столько лет гараж занимала, он никогда на ней не ездил.

– Кому ты продала машину? – сиплым голосом спросил Гайкин.

– Я разве помню? – пожала плечами бабушка. – Купчая где-то дома в папке лежит. Да она же впустую в гараже десять лет простояла.

– Это неважно, – отмахнулся Гайкин. – Я бы очень хотел найти этого человека.

– Вот ты спросил, и я вспомнила, – оживилась бабушка. – Кажись, это был какой-то знакомец Семена. Он мне сам позвонил и представился, но я имя позабыла…

Егор смотрел на бабушкин палец. Бабушка что-то отвечала Гайкину, а сама рисовала окружности. Егор уже видел этот узор. Только прежде он появлялся кусками.

Фрагмент – на тряпке, которую они с Лерой нашли в подставке для чайника.

Другая часть – на амулете, подаренном Лерой.

И еще какая-то…

На все сто мальчик не был уверен. Но, кажется, два переплетенных полумесяца, соединенные циркулем, он тоже встречал. Давно, но встречал. И еще в подвале, когда с директором школы считали кафель, Егор сказал себе, что уже видел эти закорючки.

– Егор, что с тобой? Поехали, я отвезу тебя домой, – папа взял сына за плечо.

– Сергей, позвольте я помогу вам с ремонтом двери, – предложил дедушка Гайкин. – В одиночку менять замок не всегда удобно. А у меня есть некоторый опыт.

Бабушкин палец замедлился и остановился. Теперь Ольга Сергеевна дружески шепталась с Лерой. Но Молотков уже не нуждался в рисунках на стекле.

– Папа, я поеду с вами, – заявил Егор. – Я… мне нужно кое-что проверить.