Чтение онлайн

— А кирпичики этой баночкой можно делать? — поинтересовался Андрюшка.

— Можно и кирпичики.

— Кирпичики — нельзя, — возразил Федька, — потому что кирпичики круглые не бывают.

Цена баночки оттого, что ею нельзя делать кирпичики, падала.

Егорка никогда не видел круглых кирпичиков, но спорить упорно продолжал, думая при этом, как бы доказать свою правоту. Когда спор вот-вот должен был перейти в ругань, Егорка вдруг нашел то, что искал.

— А ты в Протасовке был? — спросил он Федьку.

— Мы с тятей туда ездили, — ответил Федька, — А круглых кирпичиков все равно там нету.

— А высокую водокачку там видел?

— Видел.

— Какая она — круглая?

— Круглая…

— Из каких же кирпичиков она сложена, раз круглая, а?

Доказательство было столь веское, что Федька замолчал, а Егорка продолжал:

— Все водокачки делаются из круглых кирпичей, церкви тоже из круглых кирпичей. Вот из таких.

Он взял у Андрюшки баночку, наложил в нее глины, придавил ладонью, пригладил, а затем щелкнул пальцами по дну баночки. На землю вывалился круглый кирпичик.

— Дай ее нам поиграть? — попросил Андрюшка.

— А я и хотел отдать ее вам, — миролюбиво сказал Егорка, не выпуская из рук баночки. — Мне она ни к чему, я уже большой. Насовсем отдам, если вы будете говорить всем ребятам: «Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков».

— А кто такой Кузьма Крючков? — поинтересовался Андрюшка.

— Это такой герой, казак. Он на войне воюет и по десять немцев на пику сажает. Скажите?

— Я скажу, — согласился Андрюшка. — А ты, Федька?

Федька немножко подумал и тоже согласился.

— Молодцы! — похвалил Егорка. — Начинайте сейчас же, бегайте и кричите: «Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков». И других ребятишек подговаривайте, чтобы тоже кричали эти слова.

— А баночка? — напомнил Федька.

— Баночка… Баночку потом, сразу же получите.

— Мы не будем кричать, потому что ты обманешь, — заявил Федька.

Баночку пришлось отдать. Малыши побежали к казармам.

Егорка пошел за ними.

Андрюшка с Федькой остановились перед оградой и, хотя за ней никого не было, запрыгали и закричали:

— Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков, Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков!

Неизвестно откуда появился Филька, а потом из-за крыльца вынырнула с мячиком в руке его сестра Нюська. Нюська подскочила к оградке, просунула голову в дыру:

— Вы почему кричите?

— Надо, вот и кричим. Ты тоже кричи, — ответил Федька.

— А зачем?

— Кулага дал нам красивую баночку, чтобы мы кричали.

— А ну, покажи!

Федька отступил: не отобрала бы!

Он вынул из кармана баночку и показал издали. Нюська стала уговаривать Федьку с Андрюшкой отдать ей баночку:

— На время, — говорила она. — А я вам за это дам поиграть мячик.

Разноцветный Нюськин мячик был предметом зависти всех ребятишек разъезда, далеко не каждому доводилось даже подержать его в руках. Федька с Андрюшкой не удержались от соблазна.

Нюська быстренько выбежала из-за оградки. Вслед за ней вышел и Филька. Нюська взяла у Федьки баночку и отдала ему мячик.

— А кто же теперь будет кричать? — вспомнил Андрюшка об Егоркином наказе.

— Давайте все кричать, — предложила Нюська.

— Давайте.

Они выбежали на лужайку и закричали: «Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков».

Егорка спрятался за углом барака, наблюдал и радовался: «Не зря я отдал баночку: сейчас прибегут еще ребятишки, покричат немножко, и я стану называться Кузьмой Крючковым». Действительно, вскоре вокруг Нюськи толпилась и кричала целая орава. Но что такое? До Егоркиного слуха вдруг стали доноситься не все слова, а только три. «Егорка, Кулага, Крючков!»

Егорка выскочил из-за угла:

— Неправильно! Надо так: «Егорка не Кулага, а Кузьма Крючков!» Я все слышу. Будете врать, баночку отберу и наподдаю всем.

— Ладно, сделаем правильно, — пообещала Нюська.

Егорка снова скрылся за углом и навострил уши.

Ребятишки еще теснее сгрудились вокруг Нюськи и по ее команде принялись выкрикивать. Кричали громко, отчетливо и по порядку. Но в этот момент в толпу, как вихрь, ворвался Володька Сопатый. Растолкав ребятишек и узнав, в чем дело, он запрыгал на одной ноге и завопил:

— Кулага! Кулага!

Его примеру последовали и другие ребятишки.

— Неправильно! Неправильно! — надрывался рассерженный Егорка.

Но его никто не слушал, потому что прыгать на одной ноге и выкрикивать одно слово куда интереснее и легче, чем выговаривать длинную фразу. К тому же никто и не думал награждать Егорку геройским прозвищем. Особенно этого не хотел Володька. Увидев Егорку, он высунул язык и начал нараспев: «Кулага — размазня, Кулага — размазня!».

Добавление еще одного обидного слова к ненавистному прозвищу вконец разозлило Егорку. Он схватил с земли прут и понесся к обидчикам. Но они тоже не зевали и моментально разбежались в стороны.

Обида сдавила грудь, комком застряла в горле. Дойдя до своей оградки, Егорка сел прямо на землю и заплакал. Размазывая слезы грязным кулаком, он думал: «Почему меня все обижают, обманывают. Баночку выманили, а прозвище не сменили. За других хоть старшие братья заступаются. И почему у других они есть, а у меня нет, ну, почему?..»

С некоторых пор взрослые, в том числе и Егоркин отец, при виде воинских эшелонов, стали говорить:

— Гонят на убой.

— Кто их гонит? — спрашивал Егорка.

— Известно кто — царь, — отвечал отец.

Царя Егорка представлял себе хорошо. Это высокий, усатый человек, в шинели, густо усеянной крестами и медалями, в начищенных до блеска сапогах. Ездит он на белом коне по всей Расее, размахивает шашкой и зычным голосом кричит: «На войну! На войну!» Царя окружают толстые бородатые генералы (их Егорка видел на картинках из численника). На генеральских плечах сидят, похожие на больших пауков, эполеты, на груди красуются звезды и толстые шнурки. За генералами, подняв над головами пики, скачут лихие казаки.