Чтение онлайн

Хоремхеб еще раз выразил благодарность фараону за доверие и скрылся в толпе придворных. Эхнатон посмотрел на Мерира и сделал ему знак рукой. Тот все понял и громко произнес:

– Нехези! Писец и секретарь хранителя лошади фараона! Его святейшество призывает тебя!

Нехези вышел вперед и пал ниц у ног владыки. Он поцеловал не прах у ног повелителя, но кончик его золотой сандалии, использовав привилегию, что была ему дарована еще в Фивах.

– Поднимись, Нехези, слуга фараона! – произнес Мерира.

Нехези поднялся.

– Мы слышали, что ты, Нехези, изрядно послужил Атону и я не забываю таких услуг! – фараон внимательно посмотрел на молодого придворного, и не дожидаясь его ответа продолжил. – Ты отправишься в Фивы, вместе с моим посланцем великим жрецом Мерира, который провозгласит в этом городе волю фараона. Все средства, что отпускаются на строительство храмов перенаправить на строительство храма Атона. И жрецы культа Амона-Ра лишаются отныне государственной поддержки. Повелеваю, сбить все надписи, что прославляют ложного бога Атона во всех общественных местах. Всюду поставить стелы с прославлениями бога солнечного диска Атона!

– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!

– Ведь в Фивах живет твой дядя? Это так? – спросил фараон.

– Да, владыка! Мой дядя писец по имени Бата проживает в Фивах и содержит там школу писцов, где обучает детей искусству письма и чтения.

– Это у него ты научился своему высокому искусству?

– Да, владыка!

– Похвально. Повелеваю его школу взять под покровительство первого жреца Атона в Фивах! Ты слышал, Мерира?

– Слово и воля фараона! – склонил голову верховный жрец Атона.

– А сейчас иди, Нехези.

– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение! – снова произнес Мерира.

– Ты, Мерира, возьмешь с собой архитекторов и мастеров по работе с камнем. Главный архитектор Бек выделит тебе людей! Ты слышал мои слова?

– Да, повелитель, – вперед выступил Бек. – Я уже давно согласно твоему повелению распределил для посылки в различные номы Верхнего и Нижнего царства преданных тебе архитекторов и мастеров для прославления божественного Атона, господина и владыки мира! Они сумеют своим мастерством возвести достойные Атона храмы и свет его божественной воли распространиться по всему твоему царству, господин.

– Ты верный слуга, Бек, и не будешь забыт, – фараон милостиво кивнул своему главному архитектору. – За твое в рвение и верность, я дарую тебе право на строительство гробницы за средства государственной казны!

Бек низко поклонился фараону и спросил:

– Позволено ли будет мне впредь именоваться Беком, главным архитектором, которого учил сам царь и повелитель Верхнего и Нижнего Египта Эхнатон?

– Тебе дозволяется именоваться так, Бек. И эти слова ты можешь выбить на своей гробнице. А ты, Эйе, должен обеспечить архитекторов и мастеров, выделенных Беком, достаточным количеством рабочих рук. В короткий срок храмы Атона должны покрыть все номы Египта. А Фивы всем должны стать примером и исполнении моей воли! Тебе ясно?

– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!

Нехези снова подошел к Хоремхебу и их оттеснили в дальний конец зала. Нельзя сказать, чтобы он был в восторге от полученного поручения и от милости фараона. Но приказы не обсуждаются.

– Тебе дали почетное поручение, Нехези, – прошептал ему на ухо Хоремхеб.

– Только выполнить его будет нелегко. Впрочем, и тебе придется несладко. Душратта ждет демонстрации военной мощи Египта. А тебе придется демонстрировать её без войск. Трудно в такой ситуации сохранить честь могучего государства.

– Все верно, но что делать? Такова воля фараона! Да и с полком ливийцев мужественный человек может также многое сделать. Это отличные солдаты.

– Смори, Хоремхеб, не ввергни Египет в новую войну.

– С такими-то силами? Нет. Но показать им, что мы сила – нужно. А твоя миссия в Фивы будет потруднее моей. Хотя не ты там будешь главным, Нехези. Но ненависть сторонников Амона-Ра обратиться и на тебя.

– Еще бы! Я наживу себе сотни или даже тысячи опасных врагов. Они при случае вырвут мою печень и скормят крокодилам во имя бога Себека, – отшутился Нехези.

В этот момент глашатаи провозгласили нового гостя фараона. Это был посол Вавилонского царя Буррабуриаша, принц Хамаш, прибывший с приветствиями и заверениями верноподданного и достойными дарами для владыки Верхнего и Нижнего Египта.

Все при египетском дворе знали, что принц Хамаш прибыл в новую столицу не просто так. Ему была обвешана в жены старшая дочь его святейшества фараона принцесса Бекетатон (Служанка Атона).

Эхнатону нужна была официальная поддержка иностранных государств в его реформаторской деятельности. Вот он и начал раздачу своих царевен. Хотя у него хватало дочерей и на подходе было еще трое царевен, не вошедших пока в брачный возраст.

Молодой вавилонский принц одетый в яркие и роскошные одежды в сопровождении десяти сопровождающих его бородатых вельмож царя Вавилона вошел и, приблизившись к трону, низко поклонился фараону Верхнего и Нижнего Египта.

– Принц Вавилонии, – прошептал Нехези Хоремхебу, – довольно красив и представителен.

– Тем более его ждет разочарование, когда он увидит свою нареченную невесту царевну Бекетатон. Старшие дочери фараона не блещут ни красотой ни здоровьем.

– Да. Ни красоты ни изящества форм в принцессе нет. Пошла она совсем не в бабушку Тии (*Царица Египта Тии – славилась редкостной красотой). Но принц Вавилона женится совсем не на красоте. Ему нужен союз с могущественным Египтом.

– Я бы обратил внимание на дочерей фараона от Нефертити. Эти унаследовали от матери стройные фигуры и словно точеные из мрамора лица. Жаль, что Нефертити не мать царевны Бекетатон, – усмехнулся Хоремхеб. – Она дочь фараона от наложницы.

Тем временем сопровождающие посланца Вавилона слуги внесли драгоценные подарки для Эхнатона и его дочери. Среди них было великолепное ожерелье из тысячи двухсот драгоценных камней. Ожерелье сверкало и переливалось в лучах солнца и радовало всех зачаровывающей игрой красок.

– Нашего повелителя ценят, если делают ему подобные подарки, – сказал Нехези. – Знаешь, сколько может стоить такая штука?

– Ты об ожерелье? На эти деньги можно содержать в течение года три полка ливийской гвардии…

В доме Эйе Нехези застал офицера и пять солдат личной охраны Эхнатона. Это было особое подразделение, солдаты которого пользовались многими правами, и судить их мог только сам фараон. Оскорбление такого гвардейца было равно оскорблению самого владыки.