Чтение онлайн

Я читал в фантастике, как герои, превозмогая себя, вызывали бурю или рушили горы — и платили за это годами жизни, отрезанными с конца. Звучало пафосно: «умер бы в пятьсот двадцать пять, а теперь умру в пятьсот». Ни один автор, правда, не доводил дело до того, чтобы герой реально дожил до этих пятисот лет и сказал: «ну да, отдал тогда пять».

А у меня всё проще — и куда менее романтично. Я плачу прямо сейчас. Каждый раз, когда беру на себя больше, чем могу, меня просто вырубает на часы. Максим Романович — четыре часа жизни. Ольга — пятнадцать. Суммарно — почти сутки за последние двадцать четыре часа. Пока я валялся без сознания, мир двигался дальше, враг качается, а я стою на месте. И, в отличие от сна, это не отдых — я нахожусь в полном бессознательном состоянии, не в силах сделать хоть что-то. Я понимаю: чем сложнее задача, тем дольше потом провал. И в какой-то момент это «дольше» может стать «навсегда».

Есть и плюсы. После таких провалов каналы силы работают чище, струн видно больше, они лучше слушаются. Понимание углубляется. Но если каждый раз за это платить временем, рано или поздно часы сложатся в годы. Простая арифметика: даже если «терять» по одным суткам в неделю — за десять лет это 52x10=520 суток. Полтора года жизни, выбитых из календаря. Если две — 1040 суток. Почти три года, 2,85, если точнее. И это без учёта обычного сна. Сегодня повезло: Яков подвёл ритуал к вечеру, и потерянное наложилось на ночь. Проведи я то же утром — я бы просто пришёл в себя ночью и похоронил весь день.

Мысль неприятная, но ясная: пока сил мало, я расплачиваюсь не метафорами, а часами. Когда вырасту — смогу закрывать эту цену силой, не выкраивая время из собственной жизни. А до тех пор придётся считать. И спрашивать.

Я поднялся из-за стола. Вопросов к Якову стало два. Первый — про монстра. Второй — про пределы моего родового Эхо и то, что я сделал с Ольгой. Если я правда могу стирать границу между «магами» и «остальными», то нужно понимать механику, риски и правила игры сейчас, а не потом. Пора его найти.

Я поднялся из-за стола, но прежде чем выйти, обернулся к тёте Марине.

— Спасибо за кофе, тётя Марина, — сказал я. — Сегодня он был особенно хорош.

— Всегда пожалуйста, молодой господин, — ответила она с тёплой улыбкой. — Приходите почаще, пока горячий.

В холле я столкнулся с Яковом. Он как раз надевал перчатки.

— Доброе утро, господин, — произнёс он, чуть склонив голову. — Сейчас самое время отправиться на заводы. Дороги безопасны, а меня ждут неотложные дела в городе. Нужно забрать документы госпожи Ольги из университета — напомню, она поступила на экономический факультет — и оформить ряд сопутствующих бумаг.

— Каких ещё бумаг? — нахмурился я.

— Брачных, — ответил он с той самой спокойной интонацией, от которой хочется переспросить, чтобы убедиться, что не ослышался. — Я специально подготовил ритуал так, чтобы произнесённая госпожой Ольгой формула связала вас не как господина и слугу, а как мужа и жену. Таким образом она, во-первых, действительно не сможет вас предать, а во-вторых… вам и так уже пора жениться. — Он позволил себе едва заметную усмешку. — Вы, молодой господин, в девках засиделись.

— Я… — начал было я, но он, будто не заметив, перебил, уже поворачиваясь к выходу:

— Вас там уже ожидает Максим Романович с группой, с которой вы ездили в прошлый раз. Эти трое дружинников теперь будут в вашей постоянной свите, сопровождать вас по любым делам. Но сегодня Максим Романович поедет с вами ещё раз — нужно проверить, все ли трупы были собраны. Заодно он по дороге ознакомит вас с текущей прибылью и доходами.

Я всё ещё стоял, прикипев к полу, а новость о браке пульсировала в голове, не давая сосредоточиться. Яков тем временем уже надел плащ, безупречно застегнул пуговицы и направился к дверям.

— Удачной поездки, молодой господин, — сказал он, едва обернувшись, и вышел.

Щёлкнул замок, мотор за калиткой зарычал глухо и размеренно. Уже на крыльце я понял — всё это было спланировано. Яков вбросил новость, не оставив ни секунды на реакцию, и тут же исчез, чтобы не дать задать ни одного вопроса.

Я вышел на крыльцо. У подножия ступеней, на аккуратной полосе брусчатки, уже ждал тёмный внедорожник. Чуть в стороне от него стоял Максим Романович, заметив меня, он шагнул ближе и коротко кивнул:

— Доброе утро, господин.

Возле машины, полубоком к нам, стояли трое дружинников — те самые, что сопровождали меня в прошлый выезд. Теперь, как говорил Яков, они будут при мне постоянно. На этот раз они были одеты куда проще: Алексей — в лёгкой куртке и свободных штанах, с арбалетом за спиной, но без привычного защитного нагрудника; Анатолий — в рубашке с закатанными рукавами и с мечом на ремне, без тяжёлого вооружения; Вадим и вовсе в летнем варианте «горки», с кобурой на поясе и пистолетом внутри. Видно было, что это не боевой выезд, а скорее обычная поездка — каждый был в том, что удобно, без единой формы. Я невольно отметил, что, когда будут первые серьёзные доходы, стоит одеть всех в единый, достойный рода вид.

— Господин, — дружно поздоровались они, когда я подошёл ближе.

— Доброе утро, — ответил я и перевёл взгляд на машину.

Салон встретил мягким сиденьем. В прошлый раз, в пикапе, кресла казались жёсткими, особенно после долгой тряски, но сегодня, отдохнувший, я устроился удобно. Да и сама машина, судя по всему, использовалась не для боевых рейдов к разлому — в ней было больше комфорта, чем в тех, что я видел у патрулей.

Дверцы хлопнули, двигатель загудел. Мы плавно тронулись, колёса зашуршали по брусчатке, и вскоре массивные створки ворот остались позади. Асфальт сменился щебёнкой, машина мягко свернула на знакомую грунтовку, уходящую в лес в сторону заводов.

Я, устроившись поудобнее, повернул голову к окну и вгляделся в эхо. Линии, тянущиеся от разлома, сегодня были спокойнее — без того напряжения, что чувствовалось в прошлый раз.

— Яков сказал, что стало безопаснее, — заметил я. — И по вашим людям вижу — одеты куда свободнее.

— Верно, господин, — кивнул Максим Романович. — После смерти монстра восьмого ранга на многие километры вокруг остаётся его аура. Мелочь и средние ранги не рискуют приближаться. А тут ещё и тьма. Эта стихия неприятна большинству тварей, так что зона, километров на двадцать, сейчас спокойная. Все затаились. Разлом у нас примерно такого же радиуса, так что почти вся территория под этой аурой. Две недели можно работать спокойно, выдавливая границы зоны ближе к эпицентру.

Я кивнул, переварив услышанное, и сменил тему:

— Яков говорил, вы расскажете про добычу.

— Да, господин, — Максим чуть улыбнулся. — Имперские оценщики прибыли ещё вчера вечером. Без них тушу восьмого ранга толком не оценишь, а перекупам отдавать — только потерять деньги. За тушу дали сорок пять тысяч, за мелких монстров — ещё десять. Кристалл силы… я не решился продавать.

— Кристалл силы? — уточнил я. — Что это?

— В монстрах с шестого ранга и выше иногда формируются кристаллы. Эхо, которое они поглощают, собирается в одном месте и уплотняется в камень. Чем выше ранг, тем больше кристалл и тем мощнее в нём энергия. В восьмом ранге, да ещё у тьмы, она особенно ценна. Такая энергия используется для подпитки щитов, техники. Это основные источники энергии. Оценщики предлагали восемьдесят тысяч, потом даже сто. Но, во-первых, по законам аристократии продать его без вашего согласия я не могу. А во-вторых… сто тысяч — смешная цена. В Москве, на аукционе, можно выручить в несколько раз больше.