Чтение онлайн

22.12. 20.00

Вчера ночью Доватора убили. Убил немец-автоматчик в момент, когда он вышел на рекогносцировку. Тяжёлая утрата – Доватор, генерал от кавалерии, легендарный (почти) кавалерист, командир кав. корпуса. Его тело вчера ночью привезли к нам.

Когда штаб поднимается на новую квартиру, он мне напоминает балаган. Мы возим с собой железные койки с железной сеткой, матрасы, письменные столы, венские стулья. Всё это громоздко и занимает много места. Освещение штаба, отделов проблема, мука и тоска. Как мы не приспособлены к войне. Каждый отдел занимает машину.

Д. Лазлово в 6 клм. от переднего края обороны немцев.

Наша артиллерия трудится, но сегодня не особенно рьяно. Пулемётный лай ежеминутно, ему вторит эхо и немчура. Где-то за лесом совсем близко рвутся бомбы миномётов немца, он щупает [27] .

23.12. 08.30

Вчера проезжал через т-а-б-е-л-ь большого размера трупов красноармейцев, окостенелых в последних конвульсиях. Им приготовлена большая общая могила, но не хватило времени – идём дальше.

Такую же т-а-б-е-л-ь смотрел немцев, у них тоже не хватило время, тоже идут, но не дальше, а ближе, к своему концу.

Вчера же под сосной стоял немец, застывший, без пилотки, без сапог, рыжий, страшный. Смерть застала его в лесу. Кто-то в назидание поставил его стоймя под сосну – мохнатая, вся в снегу. Эту страшную картину надо бы было в тираже один миллион бросать в Германии как листовку. По дороге много трупов немцев, есть раздавленные, отвратительные.

За лесом сейчас идёт жаркий бой, беспрерывно лают пулемёты, и мелкие и крупные. Трудится артиллерия. Миномёты немцев щупают лес, забрасывая мины и к нам. Они боятся леса.

Вывел на путь-дорогу колонну с продовольствием, идущую к Доватору. Заблудились, карт нет. Конники Доватора ждут продуктов. Кони отощали на сене. Везут боеприпасы, везут водку.

17.30

Крестьяне тащат из ям припрятанное от немцев. Радуются, что надули немчуру. Есть несчастные: у них немцы нашли хлеб, картошку и всё, как саранча, сожрали.

В избе, где разместились мы, – 6 чел., в малюсенькой комнате 6 м2 живут две семьи 8 ч., им придётся потесниться «немного», там помещают врача. Все дети, как котята, живут на печке.

26.12

Нач. оперативной] группы тыла ведёт разговор с тылом: «Ну, как у вас лыжи готовы, сколько? 300 пар. Я иду сейчас к хозяину, подождите…»

Идиоты и растяпы.

На этом кончается 1941 год. Следующая запись – через месяц, в сорок втором. Наступление продолжалось. Времени на дневник не было.

21.1.42. Можайск

За этот месяц четыре раза меняли командный] п[ункт] в радиусе 15 клм. Трёпка средств связи. 4-й раз пришли из Никольского в Дорохове. А на носу был Можайск. Я боюсь, что придя в С. пол[ковник] Денисов размотается до последней нитки и мы не сумеем управлять войсками. Радио определённо здесь не в почёте. Связь с дивизией считается только тогда, когда есть связь по телефону. Даже Морзе и СТ-35 [28] признаётся на правах не полноправных. Такое у меня сложилось мнение.

Слышать голос своего командира хорошо, ещё лучше личное общение, но надо исходить из технических возможностей.

Денисов это пожилой полковник, командир с огромным стажем, но его загоняли и даже выгоняли из кабинета… как мальчишку.

Я поставил себе задачу, где только возможно, внушать: радиосвязь в условиях наступления есть основной вид связи, всё остальное прилагательное. Никакая проволока не поспеет за войсками.

4.2.42

Сколько интересных моментов, типов и всё нет времени, чтобы вынуть книжку и занести. Сейчас лечу в свой полк, все на колесах, самолётах.

Анатолий, русский человек, он напоминает мне Дм. Ник. [29] , а Ляпин дрянненький человек.

5.2

Переживаю обиду, я не имею даже время прочесть письмо моего Игорька. Хорошо написала жена: «Люблю это курносое милое лицо с мохнатыми ресницами». Да, да. Я тоскую по тебе, мой милый, драгоценный, ласковый сын. Твои письма для меня огромная радость.

Я скучаю и тоскую по вас.

Работы навалилось столько, что мне кажется, порой я делаюсь пьяным. Но надо бить проклятых, не давать им передоху.

Когда Т. говорит по телефону, то мне его разговор напоминает раздражительного, мало зарабатывающего извозчика. Он так ужасно нукает, это непередаваемое «дааа», точь-в-точь, как извозчик. Вообще у него мало культуры, он сморкается и плюётся на пол.

18.2

К дневнику я потерял вкус. А его надо вернуть. Впрочем я до сего времени в дневник не заносил свои мысли с тем воодушевлением, как то было и есть в письмах. Надо уметь заносить так, как это умел делать Чехов.

У нас в штабе появилась машинистка. Хорошенькая, знающая себе цену, с гонором к низшим, сдержанна к средним и услужлива к сильным. Она машинистка средней руки и плохой делопроизводитель. Полк[овник] Т. взял её к себе делопроизводителем. Когда узнали об этом, то народ стал, не скрывая, высказывать мнения, противоположные всему здравому.

23.2

Приехал из-под Гжатска. По дороге спал. Ком[анди]р полка связи полковник Снегирёв хорошо угостил. По сути дела я у него встретил наш праздник.

23.2.42. 15.25

Среди поля и леса. Рядом деревня. Солнце пробивает свои лучи сквозь облака. Я останавливаю хорошенькую телеграфистку. Я пьян. Я встретил наш праздник, годовщину Красной Армии. Я формирую себе роту связи. Мне нужны специалисты. Гремит артиллерия. Самолёты противника бомбят передний край. Он близко – 7 клм. Я равнодушен к разрывам. Они сотрясают землю и воздух. Мёрзлая земля передаёт разрывы авиабомб, как землетрясение.

Вот так идут в атаку. Что делает вино! Я стою, облокотившись на осину. Хорошенькая телеграфистка очень хочет пойти ко мне работать. Полковник Анисимов смеётся надо мной, обещает дать работников, но обещает дать потому, что крепко встретил праздник. Я хочу его опутать, пока он весёлый. Мне нужны люди, которые умеют работать. Балласт мне не нужен. С ним я натерпелся горюшка.

24.2

Устроились в школе. Из печей вытащили аммонал, порох, патроны. А раньше здесь жил наш (неразб.). Неужели не топили печь? Вот растяпы.

2.3

В Можайске редкие бомбы падают гораздо ближе от нас, нежели там, на передовой. Не выполнив задания под Москвой, они сбрасывают бомбы по Можайску. За ними гоняются наши истребители и почти всегда они слепые, не видят. Сегодня ночью ходил наш ТБ-3 [30] , его обстреляли наши зенитчики. Идиоты.

Ночь была тревожная для тех, кто не знал, кого обстреляли.

«Слепые, не видят» – это потому, что на той, ранней стадии войны наведение самолётов на противника с земли часто было невыполнимо: истребители не были оборудованы радиосвязью. «В отдельных полках, – пишет в своей книге Е. Кояндер, – лишь один-два самолёта были оснащены передатчиками, а остальные, и то далеко не все, приёмниками».