Чтение онлайн

– Так что вчера было-то? О чем вы с ней так поговорили, что ее в тот же день отсюда забрали?

Я посмотрел на Павла, давая ему понять тем самым, что лучше всего ответить ему. Выкручиваться он мог. И он смог сделать это и на сей раз. Излучая уверенность в своих словах, активно жестикулируя и постоянно смотря в глаза полковнику, он смог убедить того, что ничего нового мы не узнали.

– Она просто дурила нам голову, как и во время допроса в Солнцегорске, - подвел он итог своей речи.

Полковник посмотрел на меня.

– А ты чего к ней поперся сегодня?

Так вопрос был адресован мне, то и отвечать должен был я сам, тут уже других вариантов не было.

– Она сказала вчера, что хочет поговорить со мной наедине, - неожиданно для себя сказал я чистейшую правду?

– С чего это?
– удивился полковник.
– Ты ей что понравился?

– Не могу знать, товарищ полковник, но я решил все-таки попытаться поговорить с ней еще раз. Вдруг это дало бы результат...

– Так ты же идиот, - резко оборвал он меня.
– Чего ты тянул до сегодня? Вчера надо было и говорить с ней наедине. Может узнал бы что. Но вы же аналитики чертовы дальше своего носа не видите.

– Виноват.

Полковник отмахнулся.

– Ай ладно. Все мы хороши, раз ее умыкнули прямо отсюда, - он закрыл рот рукой, оперившись локтём на стол, затем отвесив парочку отборных ругательств продолжил:

– Надо найти ее. И тех, кто ее отсюда выкрал тоже. Их тем более. Вы вдвоем тоже присоединитесь к группе оперативников по этому делу. Ни есть, не спать пока не она не будет возвращена на место, понятно?
– хотя это и была шутка, мы с Павлом дружно кивнули.
– Докладывать мне в любое время. Я спать тоже не буду. Теперь тут никто не будет спать.

Полковник достал из файла две большие черно-белые фотографии и протянул их нам.

Вот, кадры с камер наблюдения. За ней приезжали трое. Один представился офицером ФСО, остальные были якобы конвоирами.

Я посмотрел на фотографии и обомлел: "офицером ФСО" был тот самый загадочный незнакомец, с которым мне довелось встретиться утром.

6.

Конечно же ни в субботу, ни в воскресенье никто никого не нашел. Я и Павел оба этих дня были с оперативной группой по поиску Алисы и мы пересмотрели огромное количество видеозаписей с вокзалов и аэропортов, практически не спав. На еду времени тоже не было, так что полковник, можно сказать, не совсем шутил.

Катя позвонила мне в субботу и сказала, что приедет из Петербурга не раньше середины недели, что в какой-то степени меня почему-то успокоило. Я не хотел пока с ней с ней разговаривать, ведь в любом случае у меня перед глазами возникал бы портрет ее матери в молодости, который даже снился мне ночью в воскресенье, когда я все-таки смог выкроить пару часов, чтобы поспать.

Всю субботу я мучился вопросом рассказывать ли Павлу, что в пятницу я встретил человека, который в четверг вечером забрал Алису из тюрьмы. Мне смущало, что в таком случае мне придется сказать ему и о своих находках в доме матери Кати. В итоге в субботу, в перерыве между изучением записей с вокзалов, я все ему поведал.

– Так вот значило, когда она сказала про рисунок девочки-Алисы, - Павел, как и я, был очень уставшим и не мог раскрыть своего удивления эмоционально, хотя по его лицу было видно, что эти новости его шокировали.

– Да, именно это, - подтвердил я.

– Сюрреализм какой-то...

– Я о том же подумал.

Мы оба закурили, после чего он спросил:

– Почему ты не задержал его?

– А для чего? Я ведь тогда не знал, что он успел выкрасть Алису.

– Это, кстати, большая оплошность с его стороны. Откуда он знал, что мы еще не в курсе?

– По его словам, у него нет выбора, он может мне сказать только то, что может и ни словом более.

– Значит и в действиях они ограничены также.

– Да, они рискуют.

– А зачем?
– Павел пристально посмотрел на меня.
– Ради чего можно так рисковать, ходить по краю? Ведь не из-за какого-то пустяка все это. Никто не будет лезть в сердце чекизма, чтобы достать оттуда заключенного, это же просто идти в пасть зверя. Тем более никто не будет сразу после этого светиться перед нами. Тут что-то нечисто.

– И очень раздражает то, что мы даже понятия не имеем, с чем столкнулись.

– Вопросы без ответов, - задумчиво сказал Павел.
– Не в первый раз мы сталкиваемся с подобным.

– Но никогда еще не было такого мутного дела.

– Да, - согласился он, - здесь даже неясно, какова суть этого дела. Ясно только одно...

– Что ничего неясно, - закончил я.

Павел утвердительно покачал головой.

– Знаешь, - я закурил еще одну сигарету, - мне всегда казалось, что ничего в нашей жизни не происходит просто так. Все имеет какой-то смысл. На самом деле нет случайных встреч, нет случайных событий. Все связано. Как-будто что-то указывает тебе нужное направление. Я много раз замечал, что вещи, казавшиеся неприятными, в итоге приводят к чему-то хорошему. Или, по крайней мере, дают ответы на какие-то вопросы.

– С каких пор ты стал фаталистом?
– удивился Павел.

– Это не фатализм.

– Чистейший...

– Нет, я сначала тоже так думал, а потом понял, что это нечто большее. Фатализм - это вера ни на чем не основанная, а здесь, в том, о чем я тебе говорю, есть смысл, понимаешь?
– по взгляду Павла можно было сказать, что он не совсем понимает.
– В моей схеме события не просто идут по некому неизвестному плану, они идут так, как нужно идти, возможно меняются по ходу действия, но все подчинено одной цели: вывести тебя на правильный путь.

Мне показалось, что Павла забавляют мои высказывания.

– Что-то ты разфилософстовалвся.

– Нас учили смотреть на суть вещей шире.

– Шире, не значит выходить за границу природы вещей. Если мы начнем вдаваться в мистику, это ни к чему хорошему не приведет. Ну, как по мне, то я думаю так.

– В том то и дело, что это не мистика

– А что же это?

– Я не могу назвать это каким-то известным словом, ничего не приходит в голову.

– Ты к чему все это?

– К тому, что и это все дело неслучайно. Мы не просто так оказались здесь сегодня. И не просто так я нашел тот рисунок в доме матери Кати именно в тот момент, когда мы познакомились с Алисой. Это все не просто так, Паша, тут что-то есть.