Чтение онлайн

– Теперь, когда я пою все второе отделение, я еще сильнее чувствую, что выйти на эстраду - это огромная ответственность. Выйти и спеть две, три, четыре песни, когда участников много, конечно, тоже ответственно, но все же, это совсем другое дело.

Сделали свое дело хорошо - и пожалуйста, следующий. А тут надо с начала до конца всех заинтересовать, каждому что-то подарить, чтобы зрителю не захотелось встать и уйти.

И дело здесь, по-моему, не только в том, чтобы хорошо, правильно спеть песню, все ноты чисто вытянуть, текст не забыть. Но надо еще выйти к людям с большим чувством симпатии, невзирая на то, примет тебя зал или нет. Ведь вообще-то лучше давать, чем брать, правда?

Выйти и отдать все, все, что можно. И стараться быть самой собой, никому не подражать, чтобы быть естественной, потому что двух-трех человек в зале, может быть, и можно обмануть, но когда их четыре тысячи или триста, то ведь большинство хочет правды и честности. Это, по-моему, самое главное.

– Анна, прошлый раз вы неожиданно явились в образе конферансье, причем очень остроумного, милого и так легко поддерживающего контакт с людьми, хотя специально драматическому мастерству вы, кажется, не обучались. Теперь вы играете и поете одновременно. Как у вас возникли такие мысли? Появляются какие-то новые возможности, новые партнеры - и они подсказывают новые способы выражения?

– Конферансье я, конечно, не настоящий. Говорить, а потом петь очень тяжело. Это все вокалисты знают. В опере даже, кажется, запрещается разговаривать перед выходом на сцену. Но мне показалось, что это очень заманчиво, возникает тесный контакт между слушателями и исполнителем, поэтому два года тому назад я попробовала обратиться с несколькими теплыми словами к своим слушателям, и это себя полностью оправдало. И, несмотря на то, что мне в тот раз было очень трудно вытянуть все piano, я подумала и сейчас: «Уж если тогда получилось так хорошо, нельзя же теперь сделать иначе... Кто-нибудь холодно, официально перескажет содержание песни, а потом я выйду и спою ее». Так что и в этот раз я пыталась сделать все сама, и очень рада.

А вообще такое переключение - большая проблема. У меня после того, как говорю, страшно высыхает горло, и потом петь трудно. Я все время думаю, можно ли мне выйти со стаканом воды на сцену или нельзя. До сих пор я еще не решилась на это, как-то неудобно. Но я еще подумаю. Потому что на то, чтобы со сцены бежать за кулисы, глотнуть воды и опять вернуться, уходит много времени.

А дуэты я очень люблю, но раньше у меня то не было подходящей песни, то композиторов, то сопровождающих, то музыкантов, а вот теперь все появилось и можно было попробовать.

Песню «Лучше вдвоем» («Byle tylko ze mna».
– Ред.) я впервые спела с автором музыки (Кшиштофом Цвинаром.
– Ред.) у нас на телевидении и потом узнала, что и у вас в Советском Союзе ее показали. В Польше ее так полюбили, что я попросила нашего гитариста спеть ее со мной. У него очень хороший голос, бас, и песня, по-моему, получилась. Слушателям она нравится, ия на каждом концерте повторяю ее.

И вообще, мне очень приятно под конец программы исполнить дуэты с моими молодыми коллегами и потом уже, в финале, выйти вместе со всеми попрощаться с публикой.

С певцом и композитором Кшиштофом Цвинаром.

Фото Витольда Боревича

Уютный маленький двухместный номер гостиницы «Октябрьская».

Анна обедает. «Поделимся?» И я благодарю и завожу речь о главном для нас -конечно же, о песне.

– Проблемы поиска собственной манеры исполнения у меня никогда не было.

Стыдно сказать, но я никогда не училась пению, а может быть, и не стыдно, потому что у меня другая профессия, я все-таки не бездельничала.

Я пою только те песни, которые мне по душе, которые не противоречат моему характеру. По-моему, если бы я включила в свой репертуар что-нибудь другое, не свойственное мне, у меня бы просто ничего не получилось, и с этим нельзя было бы выйти на сцену.

– Вы были во многих странах и слышали множество певцов. Кто из них вам наиболее интересен? За что, по вашему мнению, можно уважать, любить исполнителя, видеть в нем своего рода пример, образец?

– В своей книжечке я вспоминаю о встрече с Конни Фрэнсис. Она мне всегда очень

нравилась, ее пение, голос, репертуар. Может быть, это не изысканная лирика, а просто песни, которые трогают - простые, нормальные... про любовь к милому, к матери.

Я познакомилась с ней на фестивале в Сан-Ремо, и она оказалась хорошей, веселой, вдумчивой девушкой. Было очень приятно видеть, обнаружить, что она не «звезда» в негативном смысле, а просто хороший человек.

– Что вы считаете главным достоинством настоящего исполнителя?

– Это не простой вопрос. Я себя неловко чувствую, когда меня спрашивают о таких серьезных вещах (смеется). Мне кажется, что нужно на это как-то очень умно ответить, хотя. По-моему, пение - такая же работа, как другие. Надо делать все так, чтобы в результате получилось хорошо. Выучить слова, проработать мелодию. Иногда и платье самой сшить. Выйти на сцену, духовно подготовившись к этому событию. Инженер создает необходимые предметы, и мы не всегда в состоянии понять и оценить его творчество, его никто не видит, никто ему цветов не дарит, никто не кричит громко: «Ура!», «Браво!»

Или врачи, которые вернули мне здоровье. Даже сапожник, который делает хорошие туфли. Ведь все в жизни важно! И, по-моему, надо просто хорошо делать свое дело. И все! И хватит! (Смеется.)

– После ваших выступлений в Польше вы располагали собой и своим временем, и вдруг, после всех достижений, вы стали принадлежностью мирового «товарооборота».

– Да, конечно. Но после моего, так сказать, «итальянского приключения» ко всему, что связано с гастролями, я отношусь осторожнее. Я только два года назад и вот в этом году подготовилась к большому турне по Советскому Союзу - только потому, что это доставляет мне искреннее удовольствие.

Советские слушатели очень музыкальны, и нам очень приятно было готовить программу, а потом почувствовать, приехав сюда, что мы оправдали и надежды слушателей. Поэтому я приезжаю в Советский Союз третий раз с большой программой на долгие два месяца. Таких больших турне у меня не бывает. Только однажды на месяц мы выехали в Канаду и Америку с программой польского радио, обычно же я выступаю по телевидению, по радио, время от времени в концертах дома, в Варшаве.

Слишком жесткий, строгий режим для меня уже непосилен, нужно иметь очень много сил и энергии, чтобы оставаться в форме. Если бы можно было спеть песню и исчезнуть, но ведь это невозможно. Профессия такая, что надо и со зрителями встречаться, что, конечно, очень приятно, но отнимает и время, и здоровье.

Я выступаю не очень часто, иначе у меня просто не хватит сил жить и радоваться жизни. Потому что страшно уставать так, как после вчерашнего концерта, когда зрители в финале неожиданно стали скандировать: «Эвридика!» Уйти было нельзя. Я испытала и восторг, и страх, и удивление.