Чтение онлайн

Ты встаешь рядом, продолжая рассматривать мое лицо. Ты явно хочешь расспросить меня подробнее, но как будто боишься, что я испугаюсь и сбегу. В этом ты прав. Я могла бы.

– Это Крекер Джек Прайз, – говорю я, указывая на гладкого темно-гнедого жеребца с лучистыми глазами и тонкой белой полоской вдоль морды. – Он родился в тридцать девятом году, а это значит, что по лошадиным меркам он все еще ребенок.

– Красивый.

– Правда же? Тренеры говорят, он станет чемпионом. Сообразительный и с блестящей родословной. Его отцом был Темный Выскочка из Лексингтона, он хорошо зарабатывал, пока ему не пришлось уйти из спорта из-за оскольчатого перелома.

Ты выглядишь впечатленным.

– А я-то считал вас новичком. Со всем этими терминами вы кажетесь профессионалом.

Твоя похвала мне приятна. Улыбнувшись, чувствую себя немного увереннее.

– Я ведь говорила вам, что много читаю.

– Он, по-моему, относится к вам более сдержанно, по сравнению с остальными.

– Лошади не похожи на людей. У них не бывает любви с первого взгляда. Для установления связи требуется время. С Ниппером и Бонни Герл я, можно сказать, вместе выросла. Они были как домашние питомцы. А вот со скаковыми лошадьми все иначе. Это, скорее, спортсмены, а не товарищи. К тому же пробудут они здесь недолго. Их привезли для знакомства и воспитания.

– Для воспитания?

– Их учат реагировать на команды, привыкать к седлу. Но это только начало. Когда они подрастут и смогут обучаться на скаковом кругу, их переведут в Саратогу.

– К лошадям Тедди?

Я замираю, встревоженная тем, что снова всплыло его имя.

– Да, полагаю. Крекер Джек будет готовиться зимой и весной и, надеюсь, следующим летом начнет участвовать в гонках двухлеток.

Ты проходишь дальше, чтобы заглянуть в последнюю кабинку.

– А как зовут эту красавицу?

Смотрю на каштановую кобылку с точеной мордой и идеально симметричными белыми «носочками», и правда красавицу, несмотря на ее далеко не гламурную родословную, и чувствую новый укол вины.

– Не знаю, если честно. Я еще не подобрала имя. Тренеры не сулят ей славное будущее, но мне она кажется многообещающей. По крайней мере, я на это надеюсь. На данный момент я зову ее Маленькая Девочка. Не оригинально, но сойдет, пока она не получит официальную кличку. Правда, мне нужно поторопиться и поскорее принять решение.

– Есть какой-то срок?

– Выбрать кличку чистокровному скакуну – большое дело. Есть множество правил, которым нужно следовать. Например, в имени должно быть не более восемнадцати символов. И это целый процесс. Вы представляете жокей-клубу шесть кличек в порядке вашего предпочтения, а последнее слово остается за ними.

– Разве это справедливо?

– Таковы правила. Я склоняюсь к кличке Свит Ранауэй. Не факт, что одобрят, но пока что это лучший из вариантов.

У тебя странное выражение лица. Ты слушаешь меня с таким напряженным вниманием, что мне хочется отвести взгляд.

– Назовите ее Обещание Белль, – вдруг предлагаешь ты.

– Обещание Белль?

– Вы же сказали, что она многообещающая.

– Да, но кто такая Белль?

– Вы. – На мгновение ты опускаешь глаза, почти смущенно. – Так я мысленно назвал вас, когда мы впервые встретились. В тот вечер вы были первой красавицей бала. Хотя, подозреваю, вы красавица любого бала и в любой вечер. Во всяком случае, с тех пор я думаю о вас именно так.

От твоих слов у меня загорелись щеки.

– Вы думали обо мне?

– Не скромничайте. Вам это не идет.

– Мы едва знакомы, – напоминаю я почему-то дрогнувшим голосом. – Откуда вам знать, что мне идет?

– Я хотел бы это исправить.

Пытаюсь скрыть волнение за нервным смешком.

– Ну если я Белль, то как же звать вас? Хемингуэй, наверное? Или Хеми?

– Мне все равно. Главное, зовите.

Отвожу взгляд. Ты флиртуешь со мной, и мне это нравится. Возможно, даже чересчур. Делаю шаг назад, но твоя рука легонько касается моей.

– Не уходите. Пожалуйста.

– Зачем вы приехали? – спрашиваю я прямо. – Чего вы хотите?

– Я же сказал – чтобы поговорить. Я думал, нам удастся поболтать во время езды, но можно обойтись и без лошадей.

Ты идешь обратно к открытым дверям конюшни, берешь там пару деревянных табуретов, ставишь их возле дверного проема. Я с раздражением наблюдаю, как ты вешаешь шляпу на ближайший гвоздь, садишься на один из табуретов и ждешь – с видом мужчины, привыкшего добиваться своего. Вопреки здравому смыслу я сажусь рядом.

Ливень усилился, и вокруг нас будто задернули плотный серый занавес. Только ты, я и шум дождя по крыше. Все мои чувства вдруг обострились, каждый нерв напряжен.

Ты улыбаешься, пытаясь меня обезоружить.

– О чем будем говорить?

Я смахиваю с рукава воображаемую ворсинку.

– Вы сами предложили, вот и задавайте первый вопрос.

– Хорошо. Расскажите мне о своем детстве.

Я озадаченно моргаю.

– О детстве?

– Хочу узнать про вас все. Вы заплетали волосы в косички? Кто был вашим первым мальчиком? Вам нравилось в школе?

– Кос не было, – отвечаю я, хотя понятия не имею, почему тебя это волнует. – И имени первого мальчика я не помню. А вот школу я терпеть не могла. Хотя нет, не саму школу. Мне не нравились девочки из моего класса. Как и директриса, миссис Кавано, которая меня невзлюбила за то, что я задавала слишком много вопросов и выводила каракули во время уроков.

– Каракули?

– На полях в школьной тетрадке.

– Писали имя своего мальчика?