Чтение онлайн

Постепенно имя Максин Хилл как актрисы и книгоиздателя получало всё бОльшую известность и за пределами Ноттингема. Росла её медийная популярность, приходили новые знакомства, предложения о сотрудничестве, съёмки для журналов, заинтересованность нескольких издательских домов её литературными плодами.

А что же Грег?

Способность с радостью смотреть на чужой успех – дар избранных. Даже если этот ‘чужой’ – твой собственный супруг, друг, брат. Зависть и соперничество цепким вьюном обвивают человеческую натуру. Казалось бы, негласные законы добропорядочности предписывают нам испытывать искренний восторг за ближнего в его жизненных взлётах. Как за себя. По брачному канону “в горе и в радости, в богатстве и в бедности”. Вот только человеческому существу скорее свойственно выражать жалость к тем, кто “в горе и бедности”, чем радость за счастливцев в “богатстве и радости”.

Грег не был ни плохим, ни хорошим. Он был человеком. С положенными ему Создателем пороками и достоинствами.

Какая нота замысловатой человеческой натуры начинает звучать в нас, когда первые бодрые аккорды торжества за успех и достижения ближнего плавно сменяются минорными переливами самоугрызений, непреодолимого самопоедания, серой ревности к не-своей удаче?

Ремесло страхования не приносило Грегу желаемого достатка, компания зыбко держалась на плаву и в какой-то момент на горизонте замаячила перспектива увольнения. Страх, стыд и озлобленность неуклонно подогревались на медленном огне успешности талантливой супруги, и Грег всё чаще топил своё уязвленное самолюбие в этиловых эликсирах.

В каждом деловом партнёре своей супруги ему неизменно виделся партнёр отнюдь не деловой, а горячечное воображение ревнивца щедро рисовало ему кадры из фильмов Тинто Брасса. Долго ли мог просуществоать такой огнедышащий союз?

… Максин восприняла развод болезненно но стойко. Пресса взорвалась кричащими заголовками о горячей новости из жизни примы, журналисты наперебой требовали интервью, атакуя домашний и выисканный предприимчивыми коллегами мобильный телефон актрисы. Решение покинуть Ноттингем было принято быстро. Стремительный переезд в Лестер, сцена местного театра, новоселье в просторных апартаментах. Труппа Sublime Opera приняла уже знакомую им Максин Хилл-Богарт тепло, художественный руководитель, её давний знакомый, был рад видеть знаменитость в своём царстве, а с менеджером театра Оуэном Борном они быстро и легко сошлись на приятельской ноте.

Новая жизнь набирала ход, апартаменты любовно обживались хозяйкой, потекли своим чередом репитиции, готовилась премьера с Максин Хилл-Богарт в главной роли. Воспоминания о горестных днях всё ещё таились мрачными тенями в углах её новой квартиры, приходили колкой ретроспективой во сне и звонками друзей из Ноттингема. Но постепенно краски едкой палитры минувшего блекли, уступая место новой реальности.

Предстоящая премьера захватила внимание девушки. Она вкладывала в свою драматическую роль невыплаканные слёзы, всё ещё ноющую тупую боль отступившего прошлого, крик и слёзы, человеческое “Почему?” на все времена.

Её новый коллега, менеджер театра Оуэн Борн, оказался очень интересным собеседником, они частенько коротали время за чашкой чая в гримерной и разговорами обо всем на свете, о театральной жизни, о погоде, о перепитиях в личной жизни. И когда Оуэн доверительно поведал обретенной подруге о матримониальных планах касательно своих отношений с Диланом, Син воодушевленно захлопала в ладоши и пообещала спеть на их свадьбе “We belong together”.

… В день премьеры Максин Хилл-Богарт сидела перед зеркалом в гримерной, пристально и серьёзно смотря в свои глаза в отражении. Карие, сосредоточенные, они смотрели уверенно, с бьющейся в глубине силой, не дающей ни малейшего шанса страху и неуверенности шелохнуться даже на долю секунды.

Восхитительная, нежная, сильная прима несла с собой на сцену свою боль и восторг, плач и смех, стихию и слабость. Взволнованный Оуэн встретил её за кулисами и воодушевленным взглядом проводил на сцену.

… На сцене кипели страсти. Разворачивалась драма чьей-то жизни, любовь сменялась ненавистью, слёзы радостью, смех стенаниями… Максин обрушивала на зрителей бурлящие горные потоки чужой трагедии, волна за волной они катились в зал. Зал, казалось, не дышал. И не существовал.

Взгляд зацепился за партер.

“…красивая…”

“…как смотрит…”

“…какая…”

“…кто ты…”

… Гримерка утопала в цветах. В ушах ещё стоял шум оваций, а в голове звенел приятный туман и лёгкое опьянение успеха.

В дверь постучали.

“Мисс Хилл! Это Оуэн Борн! Вы позволите войти? “

… Вам знакомо это необъяснимое чувство, будто знаете собеседника очень давно, хотя вы беседуете с ним впервые в жизни? Как будто встретили старого знакомого после долгого перерыва. Нет ни тени неловкости или незримого барьера, как это обычно бывает с незнакомцами.

Впрочем, гостья волнуется. И очень заметно.

Да, та самая, сногсшибательная из партера. Смелая, однако. Просто с обложки журнала… Боже, какие невероятные зелёные глаза. Что ж она так стрессует… Присела, вблизи ещё красивее. Потрясающая улыбка. Нда, вселенная потрудилась, создавая этот шедевр…

Голоса снаружи, дверь распахнулась.

“Мисс Хилл, прошу прощения! Это…. “

…. Каким образом так причудливо сложились звёзды, что такое прелестное создание замужем за этим…? Тайлер. Её зовут Тайлер. Ещё и извиняется за него. Тебя тоже угораздило… Надо успокоить. Какая нежная рука. И голос…заслушаешься… пусть говорит… Интересно, она ещё придёт? Пусть придёт. Ну пожалуйста…

Син, это выстрел наповал. (внутренний смех).

В кафе Синнамон как всегда царило умиротворение и прохлада. Посетителей было немного. Лёгкая музыка доносилась из невидимых динамиков, а комфортная изоляция каждого столика от остального пространства зала придавала особый комфорт посещению заведения.

Поприветствовав гостей, улыбчивый управляющий проводил их за столик у окна. Он, очевидно, был знаком с актрисой. И за шутливой беседой незаметно приняв заказ, исчез.

Максин часто бывала в Синнамон. Здесь хорошо думалось за чашкой ароматного кофе, думалось обо всем на свете и ни о чём, наблюдая в окно за прохожими, или, прикрыв глаза, слушая плывущую по залу лёгкую музыку. А обаятельный управляющий всегда готов поддержать весёлый разговор.

Она с любопытством рассматривала свою спутницу, сидящую напротив. Та заметно смущалась, но выглядела довольной. Лёгкий румянец застенчивости придавал ей ещё большее очарование, а светящиеся глаза смотрели восторженно и… ласково.

Тайлер жадно впитывала каждую секунду рядом с неожиданно близкой Максин. Эта миниатюрная женщина будто магнитом влекла к себе всё внимание собеседника. Излучаемая внутренняя сила необъяснимым образом сочеталась в ней с мерцающей трогательностью. Это сбивало с толку. Одновременно хотелось заботиться об этом создании и быть под её крылом.

“… Сладкоежка, да?” – Син улыбалась, наблюдая с каким удовольствием её компаньонка потягивает горячий шоколад.

“Нет, совсем нет! Я равнодушна к сладкому. Это – Тай кивнула на содержимое своей чашки – пожалуй, сиюминутное удовольствие, именно сегодня.”