Чтение онлайн

Толпа торжествующе взревела.

Кицунэ повалили и потащили по улице. Бандиты направились в центр лагеря, где на пересечении нескольких улиц стояли виселицы, на веревках которых болталось несколько обледеневших трупов.

— Снять остальных! — выкрикнул Хуоджин. — Пусть повисит одна!

Веревки были перерезаны, и трупы со стуком попадали на землю.

— Вздернуть, вздернуть! — монотонно рявкала толпа, потрясая кулаками, пока бандит, взявший на себя роль палача, вязал узлы на веревке и набрасывал петлю на шею Кицунэ.

Любой сторонний наблюдатель похолодел бы от вида жестокой расправы над беспомощной пленницей, но Ао вдруг рассмеялся.

— Ты что? — Мей посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Что в этом смешного?

— Для тех, кто ничего не видит, ничего смешного, конечно же, нет, — с загадочной улыбкой отозвался сенсор. — Ох и лиса! Еле живая, а все хитрит! И, похоже, провела ублюдков!

— Ты о чем? Ао! Что там творится?

— Дурман у Хизако качественный. Выпивший его не сможет прийти в сознание часов семь-восемь.

— Что?!

— Ты правильно поняла! Кицунэ не развеивала псевдодушу в теле Хуоджина, оставила ее для подстраховки и пустила в дело сразу, как только начались проблемы! Генерал все еще без сознания, и Кицунэ управляет им! То, что он не может ходить и с трудом говорит, списывают на отравление дурманом. Делая вид, что с их командиром все в порядке, лиса попросту дурит врагов и манипулирует ими!

— Она что, сама попросила ее повесить?

— Да, иначе бандиты изрубили бы ее на куски. Сейчас в шее Кицунэ уже завершаются активные процессы по созданию костяной решетки, которая защитит горло и артерии лисицы от петли! Она сыграет собственную смерть и, когда враги расслабятся, сбежит.

Мей насмешливо фыркнула и покачала головой.

— Да уж, в чем эту бестию нельзя упрекнуть, так это в отсутствии самообладания и упрямства. В такой ситуации продолжать бороться за жизнь не каждый сможет.

«Я вернусь, — мелькали мысли в сознании Кицунэ, когда петля затянулась на ее шее. — Я обязательно вернусь к тебе, мама».

Вдоволь насладившись агонией пленницы, поглазев на ее неподвижный труп и заскучав, бандиты начали разбредаться. Суматоха закончилась, и ничего интересного больше не будет.

— Как-то она неэффектно в труп превратилась, — ворчали бандиты. — Ни золотого света с небес, ни огня из-под земли, ни спасителей каких-нибудь. Верно генерал говорит, куноичи это. Паршивая и самая обыкновенная.

— Вертлявая змея получила свое, — произнес Хуоджин, слушая это недовольное бурчание. — Пусть повисит и проморозится хорошенько. А меня отнесите домой. Тело совершенно ватное. Не хочу в таком состоянии долго оставаться перед солдатами. Нужно отдохнуть.

— Вы, двое! — капитан указал на пару рослых бандитов из стражи генерала. — Останетесь здесь и последите, чтобы тело никто не снял и не унес. У нее могут обнаружиться союзники или друзья. Пусть хорошенько окоченеет на страх нашим врагам, а затем мы выбросим ее за стену, и пусть тогда труп уносит кто пожелает. Если кому-нибудь он будет нужен.

Стражу выставили, и бандиты начали расходиться еще быстрее. Все, представление закончено. Занавес.

Над бандитским лагерем воцарилась тишина. Несколько часов до утра, время самого сладкого и глубокого сна. Едва ли, конечно, здесь кто-либо скоро уснет, пока в компании друзей да за бутылочкой крепкого саке последние события не обсудит. Вот и пусть обсуждают, сидя по теплым углам.

— Всего два охранника, — тихо произнес Сингэн. — Я беру того, что справа. Ао, снимешь того, что слева. Мей-сама, заберете лису.

Три тени уже начали движение к центральной площади бандитского лагеря, как вдруг пространственные искажения возникли перед Сингэном и в один миг захватили мечника Прибоя. Доля секунды, и та же участь постигла Мей.

«Проклятье»! — успел мысленно выругаться Ао, прежде чем пространственные искажения свернулись вокруг него.

Тишина ночи не была нарушена ни единым звуком. Трое шиноби Прибоя бесследно исчезли.

Стражи, что переминались с ноги на ногу у виселицы с телом Кицунэ, ничего не услышали и не обеспокоились. Они продолжали дружески переговариваться и переругиваться между собой.

— Вот дрянь, да когда же это закончится? — проворчал один из них.

— Ты о чем? — отозвался второй.

— От охраняемого объекта жутко фонит! Меня это бесит!

— Самый обычный предсмертный шок. Тело не может смириться с собственной гибелью и продолжает вырабатывать Ци в стрессовом режиме. То же самое, что агония. Такое у каждого бывает.

— Но не до такой же степени! Все фонит и фонит! И жар этот… она что, горит изнутри? Слушай, может, она живая?

— Да, конечно. Ты, думаешь, зачем нас приставили? Чтобы трупы с виселицы не убегали!

— Но…

— Смотри! — страж ткнул в живот Кицунэ копьем, пронзив тельце девчонки насквозь. — Даже не дернулась. Мертвее не бывает.

— Еще бы не фонило так… — нервный страж сплюнул в сторону.

— Кто их знает, может, это действительно волшебная лиса и они так разлагаться начинают? Смотри, сейчас истает золотыми искрами, и объясняй потом генералу, куда труп подевался.

Кицунэ, висящая над их головами, приоткрыла глаза, оглядела обоих стражей и принялась осматривать окрестности. Да, сейчас было бы неплохо обратиться в золотой туман да поплыть к выходу из лагеря…

Но это уже сказки. Глупо мечтать о несбыточном.

— Эх, демоны дернули эту шпионку шум учинить… — продолжал ругаться страж. — Сейчас бы дома спал, так нет же…

— Что ты все скулишь?

— Отлить хочу! Терпения никакого нет!

— Пфы! Тоже мне, самурай. Самураи могут сутками нужду не справлять!

— А ты откуда знаешь, когда я в последний раз это делал? Вот ведь повезло мне…

— Ладно, вон здание, что повыше, видишь? Теплостанция. Там должен быть дежурный, умывальник и туалет. Стандартная комплектация. Если в дверь пролезешь, спроси дежурного, он туалет покажет. Заодно воды мне принеси, только из умывальника, а не из туалета! После вечерней попойки даже выспаться не успел, и горло теперь горит, как от лисьего огня!

Кицунэ вспыхнула надеждой. Если один из бандитов уйдет, то второго можно попробовать вырубить быстро и бесшумно!

Но надеждам ее не суждено было сбыться.

— Ты что, подговариваешь меня пост оставить?

— Или иди на теплостанцию, или не скули!

— Сам не скули! Я просто предупредил о том, что сейчас будет.

В другое время Кицунэ наверняка посмеялась бы над ситуацией, но сейчас относиться к жизни с юмором ей мешала страшная боль во всем теле и практически физическое ощущение того, как из ее тела утекает жизнь. Как и тогда, у замка Таюры, Кицунэ жгла себя изнутри, чтобы не замерзнуть насмерть на ледяном дыхании северных ветров. А ресурсы таяли. Таяли быстро и безвозвратно.