Чтение онлайн

— С чего вдруг эти мысли лезут тебе в голову? — удивленно спросила Маргарита и протянула руку за очередной порцией орешков. — Кардиналы и Немур радеют о благе королевства и дают тебе советы, продиктованные королевой, а не желанием самим занять твой трон.

— Все они плохие советчики, — устало выдохнул Карл и вновь принялся мерить шагами расстояние от одной стены до другой. — Вспомни, что пишет по этому поводу принц Конде.

— А что он пишет? — равнодушно спросила принцесса, всецело поглощенная уничтожением содержимого бонбоньерки.

Маргарита была безразлична к религии, ей непонятна и чужда была борьба католиков с протестантами, и она смотрела на вождей той и другой партии только как на мужчин, которых, в зависимости от победы на поле военных действий, можно будет использовать на «Венериных полях». Что касается католиков, то она уже почти никого из них не обошла своим вниманием, начав со своих братьев; теперь ее интересовали гугеноты.

— Он пишет, — продолжал Карл, — что все зло в королевстве исходит от плохих советчиков и протестанты подвергаются гонениям по их милости.

Маргарита вскинула брови:

— А что, разве он не прав? Во всяком случае, Конде не считает виновным в этом короля.

— А адмирал? — продолжал брат, несколько ободренный словами сестры. — Помнишь, как Таванн турнул его из Нуайе? Он заявляет, что это бегство похоже на повторение исхода из Египта богоизбранного народа и упрекает в этом опять же моих министров, и первого — кардинала Лотарингского.

Маргарита кивнула в ответ, сказав:

— Кажется, тебе писал еще и Д'Андело?

— Этот вменяет в вину королеве преследования гугенотов и выражает протест против нарушения договора в Лонжюмо.

— Вот видишь, и он тоже не думает о тебе ничего дурного. Нет, положительно, эти гугеноты славные люди и явно к тебе благоволят. Тебе не мешало бы окончательно замириться с ними и позвать ко двору. Хочется на них поглядеть.

— Ты же знаешь, с матушкой, братьями и нашими кардиналами это невозможно.

Маргарита вздохнула.

— Тем более что королева встала твердо на позицию силы по отношению к протестантам, — продолжал Кард. — Вспомни, как Альба отрубил головы графу Эгмонту и адмиралу Горну в Брюсселе. А наша мать, узнав об этом, заявила испанскому послу Д'Алаве, что это богоугодное решение, и она собирается проделать то же самое во Франции с главарями мятежников.

— И напрасно, — негромко проговорила Маргарита, покончив с орешками и облизывая свои сладкие пальчики, — для начала их не мешало бы использовать по прямому назначению.

— Что? — не расслышал Карл.

— Нет, ничего, это я про себя. Продолжай, признаюсь, я еще не совсем понимаю, куда ты гнешь.

— Вот почему, — снова заговорил Карл, — она так активизировалась и отправила Косее в Пикардию. Вот откуда взялась голова одного из их протестантских военачальников, которую маршал послал в Париж.

— И которую его любовница забальзамировала в память о незабываемых упоительных ночах, — подхватила сестра, приступая к коробке с конфетами. — Когда моему любовнику отрубят голову, я сделаю то же самое, если, конечно, он будет достоин этого.

— Ты ешь много сладкого! — вспылил Карл, как делал всякий раз, когда Маргарита желала себе другого любовника. — Тебя и так уже разнесло, шнуровки корсета скоро лопнут!

— Что поделаешь, — игриво ответила на это юная принцесса, — если мужчинам нравится пухленькое тело, а не две оглобли, привинченные к доске. Впрочем, тебе-то что волноваться. Ты не особо преуспел на Венериных полях любви, а твое место давно уже занято другим.

— Бессовестная шлюха! С тобой нельзя говорить о серьезных вещах, все твои помыслы только о любовниках, которым ты уже потеряла счет! Ты думаешь не головой, а тем, что у тебя между ног. Впрочем, разве не таковы все женщины?

Она насмешливо посмотрела на него и фыркнула:

— И это все, что ты усвоил из уроков своего наставника? Немного же ты набрался от него ума. Запомни, иногда бывает полезно подумать и тем, о чем ты говоришь. И потом, кто же виноват, что они один за другим покидают поле битвы, не в силах выдержать длительного штурма?

— Наша мать, кажется, мало порет тебя ремнем. Я сейчас позову ее, мы задерем твои юбки, и я сам возьму в руки ремень.

— А на большее ты не способен? — рассмеялась принцесса. — Лучше бы ты взял в руки то, что некогда составляло твою мужскую гордость, а теперь, увы, является твоим позором.

— Марго, Марго, — застонал Карл, отворачиваясь от нее, — ты бьешь по больному…

— Ну, довольно, братец, — снисходительно ответила она, — ведь не для того же ты позвал меня, чтобы мы оскорбляли друг друга.

Карл собрался с духом и вновь заговорил, не глядя на сестру. Впрочем, это было его отличительной чертой в любом разговоре.

— Ты не справедлива ко мне, Марго, и, уличая меня в моем бессилии, не понимаешь, что это — следствие лихорадки, которой я недавно переболел в Мадридском замке.

— Может быть и так, — согласилась Маргарита, — но матушка после этого заболела, и это доказывает лишь одно: наш род близится к вымиранию. Недалек тот час, когда он исчезнет совсем или оставит после себя столь хилое потомство, что оно не переживет даже период регентства.

Теперь она говорила серьезно. Карл понял это, остановился у стола и молча, слушал.

— Мы все неизлечимо больны, и ты сам это знаешь. Наш брат Франциск умер в возрасте семнадцати лет. Тяжелая, изнурительная болезнь — которой наградила его мать. Ты страдаешь припадками, кишечными расстройствами, теряешь сознание и по неделям надрывно кашляешь. Уж не хочешь ли ты сказать, что это проявление крепкого здоровья? А наш брат Алансон? Туберкулезник и рахит. Стоит вглядеться в желтый, нездоровый цвет его лица и станет ясно, что жить ему осталось не долго. Что касается нашего брата Генриха, то кое-какие симптомы наследственности у него уже замечаются. Несомненно одно: у него никогда не будет детей. Впрочем, по-видимому, как и у тебя тоже.

— Откуда тебе известно? — быстро спросил Карл, подошел вплотную к сестре и, вопреки обыкновению, пристально посмотрел в глаза.

— Откуда — ты и сам можешь догадаться, — она понизила голос почти до шепота и прибавила: — Ведь он был у меня первым, и это для тебя не секрет.

— Но… но… быть может, ты сама… я хочу сказать — не в состоянии… — также перешел на полутона брат.

— Ничуть не бывало, я проверялась у врачей. Они-то мне и сказали о его бесплодии.